Под влиянием таких замечательных ученых-историков Кизеветтер просто не мог не погрузиться в изучение исторических дисциплин. В свою очередь, преподаватели также отмечали незаурядные способности талантливого ученика. После окончания университета Кизеветтер был оставлен в вузе «для подготовки к профессорскому званию», что почти аналогично современной аспирантуре.
Александр Александрович полностью растворился в любимом деле: преподавал историографию в университете, историю — в средней школе, на Высших женских курсах В. Герье, на педагогических курсах, в Лазаревском институте восточных языков, историю русской литературы — в Московском художественном училище живописи, ваяния и зодчества. Помимо преподавательской деятельности его увлекает просветительство: он пропагандирует русскую историю в различных комитетах и комиссиях, занимающихся вопросами грамотности российского общества. Лекционная деятельность в общественных организациях стала хорошей школой для Александра Александровича, здесь он приобретал навыки оратора-популяризатора, которые пригодились ему и в России, и в эмиграции.
Как отмечала М. Вандалковская, в начале 1900-х годов Кизеветтер блестяще защитил магистерскую диссертацию, темой которой стали его исследования посадской общины в России XVIII столетия. Оппоненты соискателя ученые В. Ключевский и М. Любавский не замедлили отметить новаторство молодого исследователя. У Кизеветтера выходят книги, статьи на исторические темы в журналах и периодических изданиях. Поражает содержательный и временной охват его знаний и интересов по отечественной истории в публикуемых работах: эпоха Ивана Грозного, реформы Петра I, правление Екатерины II и др.
Творческая натура Кизеветтера не позволила ему замкнуться только на научной работе. Он активно сотрудничал с редакцией журнала «Русская мысль» в качестве члена редколлегии, в газете «Русские ведомости», в журнале «Освобождение», стал активным участником телешовских «сред». В этот период он познакомился с непревзойденными русскими писателями Л. Андреевым, А. Чеховым, Б. Зайцевым, И. Буниным, певцами и актерами Ф. Шаляпиным, Г. Федотовой, М. Ермоловой и другими. С некоторыми из них Александр Александрович сохранил близкие отношения на долгие годы, встречался с ними в эмиграции, когда они приезжали со своими концертами и выступлениями в Прагу. Он черпал вдохновение и оптимизм в беседах с лучшими представителями творческой элиты России.
Как отмечала исследователь биографии Кизеветтера М. Вандалковская, ученый впервые соприкоснулся с политикой после январских событий революции 1905 года. В те времена «брожения умов», очевидно, было престижным для любого просвещенного и образованного русского принадлежать к какому-либо политическому течению, тем более что в программах большинства партий, как правило, звучали слова о равенстве, свободе и лучшей доле для российского народа. Наверное, для многих русских интеллигентов тогда «участие в общественной жизни» ассоциировалось с «участием в политической жизни» общества. К последним, по всей видимости, принадлежал и талантливый историк Кизеветтер.
Скорее всего, широкие познания и доступ к документальным историческим источникам позволили ему более или менее разобраться в «общественно-политическом ажиотаже» современников, потому что он не пошел к «рабочему дворянину» Владимиру Ульянову с его социал-демократическими интерпретациями, не поддержал Мякотина и Пешехонина, лелеющих планы об отмежевании от эсеров и создании своей партии и так далее. Александр Александрович остановился на Конституционно-демократической партии (кадеты). Немаловажную роль при этом сыграло то обстоятельство, что в числе лидеров создаваемой организации были уважаемые Кизеветтером люди: С. А. Муромцев, В. А. Маклаков, А. И. Шинкарев, П. Б. Струве, Ф. И. Родичев, И. В. Гессен и в первую очередь П. Н. Милюков, которого Александр Александрович ценил как специалиста и хорошо знал по учебе и работе в Московском университете. То, что партия новая, без тяжеловесного многолетнего шлейфа накопившихся внутрипартийных проблем, также выгодно отличала ее от остальных.