Николай Ефремович отмечал, что Францев, как истинный ученый-исследователь, много работал с архивными и рукописными материалами: «Францев написал несколько весьма основательных работ, широко используя материалы Чешского музея, неопубликованные источники, а кроме того, очень хорошо разобрался в чешском наследии XIX века. Он действительно был большим специалистом (не только для русских, но и для чехов) в области развития чешской литературной науки, в частности славяноведения…»
Не всем по душе студентам приходилась манера и форма преподавания у академика Францева. «В Карловом университете Францев читал несколько разного типа курсов, — говорил Андреев. — Я лично не был восхищен им как лектором. Читал он скучновато. И читал все время на двух языках: начинал говорить по-чешски, потом переходил на русский, потом возвращался на чешский, а некоторые мысли повторял по-русски. Все, что он говорил, было очень конкретно и солидно, но он предпочитал не углубляться в материал, это было скорее чисто внешнее скольжение. По-видимому, Францев предполагал, что его студенты, особенно русские, настолько мало знают о Чехии и славяноведении в Чехословакии, что ограничивался более или менее элементарными фактами…»
Одной из отличительных черт Францева как ученого было то, что академик «с большой серьезностью относился к своим публикациям, они всегда выявляли большого знатока текстов. Он чуть ли не в деталях знал любую ситуацию, о которой писал, являясь больше исследователем, чем преподавателем», — вспоминал Андреев, отмечая при этом, что Францев обожал, когда студенты в своих докладах делали ссылки на его собственные произведения. Впрочем, — чего греха таить! — сие качество присуще зачастую и многим современным преподавателям. По этому поводу Андреев приводит случай из личного опыта общения со знаменитым академиком: «…когда я читал у него о Хомякове, как мне казалось, интересный доклад, то даже не успел дочитать его до конца: с первых же строк он стал мне возражать. Потом я сообразил, почему. Я допустил определенную ошибку: нужно было начать со ссылки на него (он что-то напечатал о Хомякове), я же решил блеснуть оригинальностью, так и не успев ничего сообщить. Это послужило мне уроком на будущее…»
И ученые-коллеги, и студенты считали В. А. Францева, по словам Н. Е. Андреева, «почтенной фигурой» и уважали его «как очень знающего академика».
Лингвисты Николай Трубецкой и Роман Якобсон
Усилению международного значения Пражского университета как европейского центра образования и науки в значительной степени способствовало создание в 1926 году Пражского лингвистического кружка, который был образован при университете по инициативе группы чешских (В. Матезиус, Б. Трнка и других) и русских лингвистов (Р. О. Якобсон (1896–1982), Н. С. Трубецкой (1890–1938), С. О. Карцевский (1884–1955). Пражская лингвистическая школа стала главной европейской ветвью структурной лингвистики, основанной на идеях Ф. де Соссюра. В работе кружка принимали участие специалисты из разных стран. Сотрудничали с пражцами в те времена и советские ученые: Петр Георгиевич Богатырёв (1893–1971), Григорий Осипович Винокур (1896–1947), Евгений Дмитриевич Поливанов (1891–1938), Борис Викторович Томашевский (1890–1957), Юрий Николаевич Тынянов (1894–1943) и другие.
Ученые-лингвисты развили и углубили существующие теории, предложили использовать методы функционального анализа звучащей речи как в языковой синхронии (в изучении языка на некотором временном срезе), так и в его диахронии (в языковых изменениях во времени). Якобсон считал, что звуки языка необходимо исследовать прежде всего с точки зрения их функций, а не сами по себе.
Огромен вклад Романа Осиповича Якобсона в развитие типологии, в частности, именно он ввел в науку понятие «лингвистические универсалии» и сформулировал теорию языковых универсалий. Согласно Якобсону, языки мира можно рассматривать как вариации одной всеохватной темы — человеческого языка, при этом лингвистические универсалии, будучи обобщенными высказываниями о свойствах и тенденциях, свойственных любому языку, помогают выявить самые общие законы лингвистики.
Р. О. Якобсон — крупнейший лингвист XX века, который стал одним из главных идеологов европейской ветви структурной лингвистики и классиком американской лингвистики. Он учился в гимназии при Лазаревском институте восточных языков, затем в Московском университете. С 1921 года он жил в Чехословакии: был членом Пражского лингвистического кружка, преподавал русскую филологию и чешскую средневековую литературу в Университете Масарика в Брно. Из оккупированной фашистами Праги Якобсон переехал в Копенгаген (Дания), позже — в Уппсалу (Швеция), где также преподавал в университетских центрах. В 1941 году Якобсон покинул Европу и перебрался в Нью-Йорк. В США он создал большинство своих лингвистических, психолингвистических и литературоведческих работ, а также преподавал в Колумбийском и Гарвардском университетах.