В пражский период жизни Роман Якобсон провел ряд лингвистических исследований, опубликовав их результаты. Противопоставляя поэтический язык языку естественному, Якобсон провозгласил, что «поэзия есть язык в эстетической функции» и поэтому «безразлична в отношении описываемого ею объекта». В статье, написанной в 1928 году в соавторстве с Ю. Н. Тыняновым, говорится, что, хотя литературоведение оперирует собственными внутренними законами, эти законы должны быть соотнесены с другими областями культуры — политикой, экономикой, религией и философией.
В исследовании, проведенном в 1923 году, Якобсон сопоставил русскую и чешскую системы стихосложения и сосредоточил внимание на звуковых сегментах слов, именуемых фонемами, которые не имеют собственного значения, но их последовательности являются важнейшим средством выражения значений в языке. Интерес к звуковой стороне языка привел Якобсона совместно с Н. С. Трубецким к созданию новой отрасли лингвистики — фонологии, предметом которой являются дифференциальные признаки звуков, из которых состоят фонемы.
Соратник Романа Якобсона по Пражскому кружку Николай Сергеевич Трубецкой, лингвист, философ, культуролог, происходил из древнего русского княжеского рода, восходящего корнями к роду Гедиминовичей. С конца 1922 года он жил в эмиграции в Вене, однако часто бывал в Праге. Трубецкой посещал семинар им. Кондакова, а Пражский лингвистический кружок, во многом благодаря усилиям Трубецкого, приобрел статус центра мировой фонологии.
Николай Сергеевич стал одним из главных инициаторов и организаторов проведения в 1929 году в Праге 1-го международного съезда славистов.
Как отмечала исследователь творческой биографии Н. С. Трубецкого 3. Бочарова, к концу 20-х годов XX века ученый считался одним из ведущих специалистов по языковедению. Работы Трубецкого переводились на иностранные языки. «Во многих областях науки труды Трубецкого являлись пионерскими, — отмечала 3. Бочарова. — Он первым обратился к проблемам лингвистической географии; первым в истории славистики предложил в 1921 году периодизацию общеславянской праязыковой истории… Многие положения, выдвинутые им при рассмотрении праславянского и славянских языков, могут быть использованы и при изучении других языковых семей».
Н. О. Лосский выдворен… на лечение
Коллега братьев Флоровских, С. Н. Булгакова, Е. А. Ляцкого, Н. С. Трубецкого и других русских ученых-эмигрантов по научной и преподавательской деятельности в Праге Николай Онуфриевич Лосский (1870–1965), философ и историк философии, обосновался в Праге по совету П. Струве и по приглашению П. И. Новгородцева. Сразу после высылки семья Лосских, как и большинство «пассажиров-философов», оказалась в Берлине. В 1923 году, вместе с Николаем Онуфриевичем, в чешскую столицу приехали его жена Людмила Владимировна Стоюнина — дочь видного русского педагога В. Стоюнина, старший сын Лосских Владимир Николаевич (1903–1958) — будущий известный религиозный философ и богослов, и младший сын Борис Николаевич (1905—?) — будущий известный искусствовед, историк архитектуры, мемуарист.
Подробности самого изгнания Николая Онуфриевича из России, с одной стороны, в чем-то забавны, с другой — не лишены мистической окраски. Дело в том, что после увольнения профессора из Петербургского университета в 1920 году, за защиту им своих убеждений в философском споре о «догмате троичности», Лосский перенес сильное нервное расстройство, ставшее причиной тяжелой болезни.
Как отмечал исследователь творческой биографии Н. О. Лосского П. Шалимов, лечащие врачи настоятельно рекомендовали больному отправиться для поправки здоровья на курорт в чешский Карлсбад. Николай Онуфриевич прислушался к лекарям и стал добиваться через самого президента Чехословакии Томаша Масарика получения визы. Имя философа Лосского к тому времени приобрело международную известность, и он мог себе позволить обращаться за помощью даже к президентам. Усилия Николая Онуфриевича успешно завершились разрешением въезда на территорию Чехословакии для курортного лечения.