Как оценивают эту американскую политику российские элиты? В период с 1993 но 1996 год власть имущие во главе с Ельциным, — опасаясь коммунистического реванша или же просто делая вид, что они его боятся, чтобы напугать Запад и обеспечить себе условия для беспрепятственного разграбления страны, — сделали все возможное для получения не только политического, но и поенного покровительства США. Эти деятели (наиболее ярким представителем такой политики был министр иностранных дел Андреи Козырев) даже сообщили администрации Клинтона, что расширение НАТО на Восток чуть ли не желательно, поскольку коммунистам тогда придется перейти в оборону. Все случилось совсем иначе, но необходимо отдать должное Ельцину, Чубайсу, Козыреву и Гайдару — расширение НАТО на Восток не было чисто американской затеей. Мало кто тогда осознавал существование таких планов: теперь же многие кипят обидой и гневом. Поздно, в США уже господствует мнение — и Бжезинский вновь становится отличным его выразителем. — что, если российское руководство согласится с ситуацией, то хорошо; если же не согласится. то пусть пеняет на себя. Дело будет поведено так, что сопротивление обойдется России слишком дорого и в результате от него придется отказаться уже на начальном этапе. «Сотрудничество с ними (россиянами. — Д.К.) желательно, — пишет Бжезинский, — но так или иначе Америка должна ясно дать понять, каковы ее глобальные приоритеты».
Здесь снова стоит задержаться на выражениях, используемых Бжезинским. поскольку, как это часто бывает, язык выдает глубоко спрятанные желания, открывая вид на панораму, имеющую мало общего с политическим реализмом и логикой как таковой. Россию, пишет бывший госсекретарь США, следует «поощрять в свершении столь долго откладывавшегося (long delayed) постимперского выбора в пользу Европы». Слова «долго откладывавшегося» свидетельствуют о том, с каким царским нетерпением Вашингтон ждал капитуляции России. Эссе было написано в 1997 году. К тому времени минуло только шесть лет со времени распада СССР, но Бжсзинскому такой срок уже представляется «долгим откладыванием». Достаточно этой маленькой детали, чтобы измерить исторический масштаб планов Бжезинского, ненамеренного приноравливать свои темпы к невыносимой медлительности России. В его схеме капитуляция Москвы — просто одна из задач краткосрочного плана на пути к скорейшему достижению «глобальных приоритетов США».
Остается сделать единственно возможные выводы из философии, блестяще выраженной Бжезинским. Итак, если бы темпы реализации планов были правильными, т. е. реальными, то для нынешней России вообще не осталось бы никакой надежды. Быть может, другие народы и культуры смогут сопротивляться беспощадному катку глобальных приоритетов США, но сегодняшняя Россия не может выстоять в одиночку и будет сметена с лица Земли или, скорее всего, съежится до уровня Греции после краха империи Константинополя. Но остается, быть может риторический, вопрос: а что, если темпы, продиктованные Бжезинским, ошибочны? Хуже того: а что, если не только сроки, но и сама перспектива — ошибка? Если его нетерпение — не что иное. как поверхностность и невежество считающих себя всемогущими властителей? И если вся его философия на самом деле не в состоянии интерпретировать глубинную динамику движения народов и наций, не сравнимую с легковесными эпизодами текущей хроники, даже если они занимают срок жизни поколения?
Я пишу эти строки и думаю, что Фернан Бродель не мог бы родиться в Америке. И что прав Эдвард В. Сэйд, который пишет, что «США сегодня занимают в мире положение глуповатого стража, который, однако, может нанести ущерб больший, чем любая другая держава в истории» (Le Monde Diplomatique. 1999. № 6). Если это так, то Америку с ее глобальными приоритетами ждет неприятный сюрприз. Разумеется, при условии, что ее приоритеты в самом деле продиктованы «нетерпением» Вашингтона. Поскольку, что очевидно, в этом случае уже невозможно решить уравнение власти над центром Евразии по-американски. Точнее, его нельзя решить мирно. Война против Югославии показывает, что в Вашингтоне готовятся и к такому развитию событий: добиться результата любой ценой, включая войну, насилие, военное вмешательство. Разумеется, это вполне возможно, но тогда число разнообразных переменных в уравнении не только не сократится, но увеличится до бесконечности. Тогда вступит в действие «хантингтоновская» модель «столкновения цивилизаций» (clash of civilizations), которое, однако, мы знаем, может закончиться по-разному: как истреблением инков, так и неожиданным воцарением непредсказуемого имама Хомейни… Если поставить вопрос по-иному, то окажется, что он близко соприкасается с тем трехвековым спором, в ходе которого россияне и европейцы пытались определить место России в мире. Спор этот запутанный и свести его к упрощению невозможно, как нельзя упростить природу, географию, психологию или историю страны — названной однажды «миром миров» (Гефтер М.Я. Россия и Маркс// Из тех и этих лет. М. 1991) и «страной-музеем» (Stone N. La Grande Europa. 1878–1919. Roma — Bari: 1986 — цит. по кн.: Bcnvcnuti F. Sloria della Russia conteimporanea. Laterza, Roma — Bari. 1999). Дискуссия эта грешила определенными иллюзиями и непониманием сути проблемы, но ее участникам нельзя отказать в осознании исключительной сложности вопроса: невозможно спрямить дороги, которыми суждено пройти народам.
Что же касается дальновидности евроазиатской геостратегии Бжвзинского. достаточно посмотреть на его предсказания относительно европейской интеграции России. Всего лишь через два года (половина «краткосрочной перспективы») новые связи России с НАТО и Советом Россия — НАТО, созданном в Париже, уже серьезно повреждены различными факторами: бомбардировками Ирака, решение о которых было принято США и Великобританией в одностороннем порядке, и операцией в Югославии, проведенной НАТО вопреки мнению России. Заметьте, что у этих действий есть характерная общая черта: полное безразличие к международному праву и скрытое намерение унизить и свести к нулю роль ООН. Формальное принятие России в «семерку», свершившееся в Бирмингеме в 1998 году. оказалось, как и было ясно с самого начала, потемкинской деревней, построенной исключительно для того, чтобы потешить президента Ельцина. Помощь и кредиты международных финансовых организаций выделялись с благословения Вашингтона только до тех пор, пока экономическая политика Москвы отвечала американским и западным ожиданиям. После краха 17 августа 1998 года они были сокращены или заморожены. Сейчас они, может быть. и будут возобновлены в надежде, что у власти в Москве останутся преемники Ельцина. А во время войны в Югославии их откровенно использовали как средство шантажа, чтобы Россия как можно меньше противостояла НАТО. Инвестиционная политика, призванная «значительно приблизить Россию к Европе», так и не была реализована. Даже политика разоружения, но рельсам которой Россия продолжала катиться в посткоммунистические годы, стала наталкиваться на решения американских законодателей; вроде возобновления — пусть и в урезанной форме — программы противоракетной обороны в нарушение советско-американского договора по ПРО от 1972 года. Добавьте сюда американские санкции против российских институтов, обвиненных в поставке ядерных и военных технологий Ирану, и протекционистские меры против импорта российской стали. Прошло всего два года с тех пop, как Бжезинский выписал свои рецепты, а ситуация уже настолько изменилась, что их трудно представить публике как; средство для достижения согласия.