Крайне маловероятно, что, решаясь на воину с Чечней. Ельцин советовался с Клинтоном. Тот, скорее всего, постарался бы его отговорить. Но весьма вероятно, что Ельцин сделал ставку — и не ошибся в этом, как последующие события доказали сполна, — на поддержку Запада или по крайней мере на его благожелательный нейтралитет. Ельцину, наверняка, вспомнился тот карт-бланш. который он получил от Билла Клинтона в начале 1993 года в послании, переданном через экс-президента Ричарда Никсона. Располагая заявлением о превентивной безоговорочной поддержке, Ельцин сначала спровоцировал Верховный Совет на сопротивление, а затем в октябре 1993 года разогнал его вооруженной рукой.
Борису Ельцину нельзя отказать в хитрости, но во многих случаях он демонстрировал непроходимую тупость. Если бы не поддержка извне, он давно бы лишился власти. Так что вряд ли по заслугам воспеты его интуиция и легендарная жизнестойкость. Об этом ярко свидетельствует чеченская война, причем не только ее кровавый и бесславный финал. Для нее характерна сплошная череда ошибок, которая началась еще с того момента, когда Джохар Дудаев, фальсифицировав результаты выборов, захватил в 1991 году власть и был поддержан, как либерал и противник грозненских «коммунистов», Геннадием Бурбулисом и Сергеем Шахраем, принадлежавшими в то время к ближайшему ельцинскому окружению. Она продолжилась, когда генералу Дудаеву, начавшему проявлять строптивость, была противопоставлена оппозиция, оказавшаяся бессильной и продажной. Ставка на эту оппозицию привела к полномасштабной войне, которую легко можно было избежать, либо согласившись на переговоры, которые предлагал Дудаев, либо задушив его чисто экономическими мерами, либо продвинув его в новую московскую номенклатуру. Достаточно было просто не захотеть этой войны, чтобы ее не было. Но с ней, как мы уже знаем, связывалось слишком много надежд. Она была развязана и проиграна. Поражение во всех отношениях оказалось сокрушительным — таким, которое могла «соорудить» собственными руками только команда дефективных. В связи с этим вновь вспоминаются слова Роберта Музиля о мире, находящемся в «состоянии, близком к идиотизму, что является единственным приемлемым объяснением событий, которые в нем происходят», как прямо относящиеся в данном случае к России.
Война в Чечне — самая крупная военная операция российской армии со времен Афганистана. В ней участвовал экспедиционный корпус из 40 тыс. человек (под конец, и августе 1996 года, российских солдат и офицеров, вовлеченных в чеченскую мясорубку, стало уже 220 тыс.), все еще мощная авиация, более чем 1550 единиц бронетанковой техники, элитные подразделения МВД и ФСБ. И вся эта армада не смогла справиться с теми, кого официальный Кремль продолжал именовать не иначе, как «незаконными вооруженными бандами», численность которых не превышала 15 тыс. человек. Итог подвел генерал Александр Лебедь в тот короткий период времени, когда он занимал должность секретаря Совета безопасности: от 80 до 120 тыс. погибших (военных и гражданских): превращенный в груду развалин город Грозный: уничтоженная до основания экономика одной из российских республик; 200 тыс. русских, вынужденных спасаться бегством: непомерные финансовые затраты на восстановление жизнедеятельности на территории военных действий (фигурировала сумма порядка 10 млрд. долларов — и это в стране, чья экономика продолжает пребывать в жестоком кризисе!). Вдобавок ко всему — чувство унижения от сознания того, что российская армия представляет собой фантом, не способный воевать, даже имея подавляющее превосходство в силах и средствах.
В любой нормальной стране ответственные за подобный финал с президентом во главе немедленно отправились бы в отставку. Ведь они не поняли не только, в какую игру играют, но и даже то, что им противостоит целый народ, а вовсе не шайка бандитов; они не смогли уразуметь (таков был их отрыв от собственной страны), что солдаты и офицеры воюют плохо, потому что не верят в необходимость и праведность этой войны. Нельзя же за пару дней заставить людей проникнуться чувством ответственности за родину, нельзя внушить им мужество и гордость. Они рассчитывали на русский патриотизм и не заметили, что простые люди давно смекнули, что к чему, и ни в грош не ставят то чучело государства, которое им навязывают как знамя. Двадцать два месяца унизительных поражений обозначили крах российского военного могущества, явственно продемонстрировав всему миру, что Россия не способна и. видимо, долго не будет способна проводить какие-либо внешние военные акции, не прибегая к ядерному оружию. (Можно в связи с этим напомнить, что в последующие два года США беспрепятственно, не опасаясь какого-либо серьезного недовольства России, осуществили решительное политическое наступление, завершив первый этап операции но расширению НАТО на восток.) Создавшейся ситуации, как показано и в других разделах данной работы, активно способствовали российские власти. Так что в ответ на громогласные антизападные выпады, которые время от времени делает очередной представитель российской политической элиты (и число которых в послеельцинскпй период, несомненно, значительно умножится), уместно заметить, что тяжелое положение, в котором оказалась Россия, ее поражения, ее унижение перед Западом — все это не что иное, как побочные эффекты ее собственной политики.