То, что начинается как трагедия, в конце оборачивается фарсом, как сказал бы Маркс. Но уж тогда, при восхождении Ельцина к вершине власти, можно было заметить разрушительное действие такой его политики. Если бы мы захотели определить, естественно условно, дату начала распада России, необходимо было бы вернуться на 9 лет назад в июнь 1990 года, когда в полный разгар входила борьба между правительством Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (одной из 15 республик СССР, уже находящейся в руках Ельцина) и союзным центром во главе с Михаилом Горбачевым. Ельцин поставил целью ослабить союзный центр любыми средствами. Попав на место главы самой крупной республики Союза, он получил великолепную возможность выступить с инициативой, которая стимулировала уже явные центробежные тенденции почти во всех союзных республиках. Его главным инструментом стало провозглашение суверенитета РСФСР. Почти единогласно одобренное Съездом.
Отдавал ли Борис Ельцин себе отчет, какими могут быть отдаленные последствия такого шага? На этот вопрос нет ясного отпета. Но, возможно, у него просто не было времени подумать о таких праздных вещах. На карту была поставлена власть, все остальное было незначительным, второстепенным. (В точности так же — опять 21 апреля 1999 года.) Но независимо от того, хотят ли политические лидеры задавать себе те или иные вопросы, эти вопросы, рано или поздно, сами напоминают о себе. Все то. что Ельцин делал для достижения личной власти, отразилось впоследствии на проблеме автономий, которые входили в состав РСФСР. Со временем об этом многие забыли, но вернуться назад и проследить, что тогда было сказано и сделано, совсем нетрудно. Это важно для понимания того, где и как были посеяны семена зла, которое сегодня душит Россию и тянет ее на дно.
Достаточно вспомнить, среди прочих, выступление Ельцина в августе 1990 года во время его поездки в Татарстан: «Мы не встанем на ошибочный путь, остановив процесс национального самосознания. (…) Россия подпишет договор с Республикой Татарстан или государством Татарстан, это решит Верховный Совет). Внутри всей России будет заключен конфедеративный договор. (…) Надо исходить не из того: сколько полномочий вам даст Россия, а из того, сколько полномочий вы можете взять на себя, а сколько делегируете России. (…) Берите столько суверенитета, сколько способны проглотить. А сколько останется, вернете России через договор» (процитировано по «Независимой газете» — приложение «Регионы». 1998. № 17).
Призыв такого рода не мог не быть услышан: в течение того же года почти все автономные республики России провозгласили разные формы суверенитета. Даже некоторые автономные округа провозгласили себя республиками и получили таким образом право на собственную конституцию. В течение 1990 года в России возник десяток суверенных государств, каждое из которых де-юре и де-факто вступило на путь отделения от России, если не территориального, то по крайней мере юридически институционального. Можно даже сказать, что процесс распада России начался с точки зрения структуры государственной власти даже раньше, чем аналогичный процесс в Советском Союзе, который. как известно, охватил страну в 1991 году. А крах Великой России («Советского Союза), как писал по этому поводу Виталий Третьяков, не только «создал прецедент, который позволяет представить возможность распада и самой России», но и подготовил цепную реакцию распада, ввиду того, что границы между республиками в СССР были «установлены таким образом, что, наряду с естественно отделяемыми территориями, из России уходили исторически принадлежавшие ей земли». Речь идет о тех землях, что были не завоеваны, а присоединились к России добровольно (например, Грузия), или о тех. что были всегда исторически связаны с Россией (наиболее характерный пример — Крым).
Конституцией 1993 года придавалось первоочередное значение договорам между центром и автономиями по разделению полномочий. Когда различные республики (например. Татарстан и Башкортостан) внесут эти документы в свои конституции, то этим подтвердят конфедеративный характер своих отношений с центром. В еще действующей российской Конституции 1993 года обращают на себя внимание 3 элемента, которые вставлены туда словно нарочно, как мины, предназначенные рано или поздно взорвать Российскую федерацию:
а) все субъекты Российской федерации обладают правом на собственное законотворчество (статья 66, пункт 2);
б) прокуроры в автономиях назначаются Москвой, но по согласованию с теми же автономиями (статья 129, пункт 3);
в) члены Совета федерации (по 2 человека от каждого субъекта Федерации, соответственно президент или губернатор и представитель местной «законодательной власти) неприкосновенны в течение всего срока их мандата. А один элемент столь же опасно отсутствует: в Конституции даже не упоминается механизм федерального воздействия или какой-нибудь другой юридический инструмент, дающий центру предпочтительное право толкования закона в спорных случаях (только Конституционный суд может выполнять роль арбитра).
С совершенно абстрактной точки зрения политическая децентрализация могла бы показаться прогрессивной в плане создания нечто подобного системе, которую превосходно описал Алексис де Токвиль и которая была одним из источников силы нарождающейся Америки. Не исключено, что кое-кто из составителей ельцинской конституции именно это и имел в виду, т. е… может быть, не все, но крайней мере часть авторов нелепой российской Конституции была, несомненно, уверена, что их произведение демократично и прогрессивно. Но на самом деле эти четыре законодательных перла послужили основанием для ускорения феодализации России.