Платиновокудрая Кэролайн подошла поближе.
- Мне пора уезжать, Наташа. Тебя отвезти домой или хочешь побыть подольше?
Конечно же, я хотела убраться восвояси как можно скорее, а чтобы уж окончательно не испортить отношений с Дэби, принялась преувеличенно тепло с ней прощаться. К моему удивлению, американская девушка отвечала с ничуть не меньшим энтузиазмом.
- В следующую субботу приходите всем семейством к нам на пасту, ладно? Найдете комнату 119В в общаге на первом этаже, - радушно и просто пригласила она. Я согласно кивнула, а в голове вертелись одновременно сразу две мысли.
- Какая хорошая девочка, какая добрая.
А еще:
- Что же такое паста? Это, наверное, вкусно.
Видимо, вид у меня был такой задумчивый-задумчивый, что в машине Кэролайн похлопала меня по коленке.
- Не бери себе в голову. Дэби - просто наивный ребенок. Я вот что хочу тебе предложить: в любое время, когда понадобится посидеть с детишками, звони мне не стесняясь. Хотя может статься, что мое предложение несколько запоздало. Боюсь, недели через две-три придется появиться на работе и Норвегию на время оставить. Но в любом случае еще есть возможность до отъезда и, надеюсь, будет после возвращения. А для меня маленькие дети самое большое в жизни удовольствие! Глава четвертая
Спустя недельку всем семейством мы бродили по длинным коридорам местного студенческого дома в поисках 119-й В комнаты. Наконец, белую дверь с идентичным номером и табличкой: "Бэнк Свенсен и Дэби Сержент" удалось обнаружить возле стеклянного перехода в соседний корпус. В переходе стояли также два велосипеда, разукрашенные сделанными светящейся краской надписями: на одном - Свенсен Б., на другом - Свенсен Д.
Наш энергетически неистощимый сынок с визгом восторга первый подлетел к двери и забился в нее всем телом. Мы, как родители ответственные, нудно запричитали, пытаясь урезонить своего расшалившегося ребенка.
Возникшая в дверном проеме Дэби, ради гостей сменившая излюбленные джинсы на облегающие лайкровые легинсы под леопарда, могучими мышцами производила сильное впечатление. Внимательно посмотрев на своего мужа, я припомнила его шутку:
- Когда смотришь на Дэбины ноги, то возникает вовсе не та мысль, которой положено возникать в мужской голове при виде женских ножек. В ее же случае начинает вертеться простой до боли вопрос. А что будет, если такой ногой, извиняюсь, ударить человека в живот?
Супруг Дэби отличался совершенно удивительной, как бы математически выверенной красотой; однако столь же строгой и суховатой, как и сама вышеупомянутая наука. Был бы он женщиной, подошел бы идеально под описание андерсеновской Снежной Королевы. Лично мне такой уж чересчур холодный тип внешности не близок. Тем временем улыбающийся ослепительнейшей белозубой улыбкой красавец Банк галантно помогал мне снимать плащ.
- Твой велосипед ведь нашелся, Дэби?
Я первой вступила в светскую беседу, одновременно раздевая детей.
- Как бы не так! Это папа Банка одолжил свой. Видела, уж я его вовсю расписала фамилией Банка. Но зато теперь я довольна. На специальном горном велосипеде гораздо легче заезжать на скалы. Дом родителей Банка стоит на высокой террасе в скале, и муж поставил мне задачу научиться заезжать к ним наверх без всяких усилий. Раньше у меня не получалось, но завтра мы поедем к ним в гости, и я еще потренируюсь. Это для меня отличный вызов.
Я с некоторым недоумением снизу вверх взглянула на ее супруга, но его скульптурно прекрасное лицо было непроницаемо. Зазвонил телефон, и Дэби вихрем унеслась в спальню. Мы осмотрелись вокруг. Еще помня комнаты на энное количество студентов с общими для всех сразу удобствами в общаге родного института, мы поимели приятное впечатление от опрятной двухкомнатной квартиры, щедро украшенной диковинных видов растениями, впечатляющих форм икебаной и различными композициями из искусственных цветов. Меблировка у них была из разряда самых примитивных, но зато стены потрясали обилием мастерски выполненных аппликаций из тканей.
- Это все работы моей мамы, - меж тем с гордостью рассказывал Банк. - И цветочные композиции тоже ее, а вот эта даже получила первую премию на выставке в Арендале "Творческие женщины юга Норвегии". Растения она дала, чтобы как-то индивидуализировать наше стандартное жилище. Да мы и не волнуемся особо ни о мебели, ни о посуде или, скажем там, одежде. Ну, может, только лишь на спортивное оборудование еще тратимся. У нас есть конкретная цель купить к лету хорошую моторную лодку. Если же Дэби удастся получить работу, то банк даст заем и под небольшой катер.
Вернувшаяся обратно в гостиную Дэби отчего-то заимела несчастное, даже чуть заплаканное лицо.
- Не обращайте на меня особого внимания. Через секунду я приду в норму. Это я с родителями разговаривала. Нет, нет; ничего особенно ужасного. Просто житейские неприятности. Фирма отца потерпела огромные убытки, и теперь банк намерен продать с молотка всю нашу недвижимость. Я не знала раньше, что дела настолько пошатнулись. Родители старались все плохое от меня скрыть. Знаете, мы жили в таком отличном бунгало с садом, бассейном и в престижном районе. Теперь же родители вынуждены переселиться в многоэтажку с одним бассейном на всех. Представляю, что они чувствуют... Америка - страна жесткая!
Мрачно умолкнув, Дэби уткнулась в плечо одного из потомков легендарных викингов, ища там поддержку и опору.
- Ну, ладно, ладно. Будет тебе так расстраиваться. Это надо было быть слишком наивной, чтобы не понять, что дело к этому и шло.
Банк расслабленно похлопал супругу по спине:
- В конце концов у нас гости.
- Послушай, Дэби. А что если ты расскажешь своим родителям о моей московской коммуналке и соседях: старушках-отравительницах и пьянчуге с топором? Помнишь, я тебе о них говорила и ты умирала со смеху. Может, твои родители тоже посмеются и им станет хоть чуточку полегче... Это же правда.
- А что, это идея! Расскажу отцу. - Скрывая грусть под искусственным оживлением благодарно отозвалась Дэби. - Ведь, действительно, общественный бассейн в доме еще далеко не катастрофа. Все, слава Богу, живы и здоровы, а у отца уже новые планы. Кстати сказать, он хочет открыть совместную с Эстонией фирму по производству мебели. Дерево планирует закупать в России.
Чуточку взбодрив самое себя, американочка принялась хлопотать на кухне. Кухня находилась прямо здесь, в жилой комнате.
- А хотите, пока греется паста, взглянуть на мои картинки в спальне? Только вчера закончила писать "Подсолнухи", свои любимые цветы, - гремя сковородками предложила она нам. - Обычно свое масло я друзьям раздаю, но это оставлю себе.
- Надеемся увидеть шедевр посильнее ван-гоговского! - заявил мой муж и первым направился в спальню.
- Да ну что ты, Игорь! Не смейся и не смущай меня. Солнца мне здесь не хватает, поэтому и подсолнухи. Так жду лета и чтобы теплое, как во Флориде. Тогда на нашей лодке мы сможем уплывать в лагуны. Вода там чистая-чистая и зеленая-зеленая. Хочу теперь писать картину с серыми камнями и зеленой водой!
Втроем в спальне мы чересчур видно заболтались, потому что Банк, умученный вконец малышней, с неизбывной тоской позвал нас обратно. Боже, какая страшная картина открылась взору. Наша Маша настойчиво пыталась запихнуть в ротик центральный цветок с премированной композиции банковской мамы и была сердита на дядю, пытающегося цветочек отобрать. Сама же композиция, вся раскуроченная на детали, валялась на полу под нашими ногами. Мы бросились детали собирать и очень извиняться. Дэби пылко заверила нас, Банка и себя, что лично соберет данную икебану в виде лучшем, чем та была. Банк мужественно кивнул и пригласил всех за стол.
Паста оказалась обычными макаронами, но с какой-то незнакомой нам норвежской подливой, гораздо более сладкой, чем любое варенье.