Она нерешительно умолкла, чуточку покраснела и отодвинулась в тень.
- Ладно, скажу тебе правду как женщина женщине. Не хочу его разочаровывать, понимаешь? Но для меня подобные вещи - сущая мука. И в то же время я не знаю, как это прекратить поделикатнее. Извелась вся. Каждый раз думаю, а что если Бог наблюдает...
Я взяла ее руки в свои.
- Уверена, что смогу тебе кое-что присоветовать. Вон видишь, на магнитофоне наушники лежат, такие кожаные. Возьми их домой, а возлюбленному сообщи следующее: в лифте небоскреба, в гинекологическом кресле или на столе босса - это все малооригинальные и давно устаревшие глупости. Для русских, прямо скажем, слабовато. Слабовато для нас. Скажи своему Банку, что тебя интересуют теперь только русские сексуальные фантазии. Скажем, с танкистами в танке или...
- Ты это серьезно, Наташа? Русские и вправду любят в танке? А там как, не очень тесно?
В Дэбиных глазах засветился огонек изумления и неподдельного интереса, и я уже не могла бы позволить себе американку разочаровать.
- В танке отлично! Только надо себя контролировать и за ногами следить, чтобы случайно не нажать на гашетку. Возьми для Банка наушники - они так здорово смахивают на шлем русского танкиста, и пусть впредь любовью только в них занимается. Что значит, может не захотеть?! Стой на своем! Еще можешь одолжить на время вон ту шкуру под медведя. Вообрази картину: зима, Сибирь, тайга, медведь и ты под ним. Правда здорово? А в танке с медведем еще лучше, потому как теплее. Да почему "не может быть", почему "опасно"? Да у нас в России было, есть и будет.
Американка глубоко задумалась, и суровая вертикальная морщинка прорезала ее высокий лоб. Я насколько могла долго корчила серьезную мину, но, не удержавшись, расхохоталась. Не удержалась я и на диване. Кубарем скатилась с него вниз, прямо на шкуру под белого медведя. На полу я продолжала извиваться в неистовых смеховых судорогах. Дэби с сожалением на меня смотрела, недоуменно передернула "косой саженью" своих плечей и поднялась с места за чайничком.
- А скажи мне правду, Наташа. Как ты любишь любить?
Налив себе чаю, подруга комфортно расположилась на шкуре рядом со мной. Между коленей она разместила чашку и шоколадный набор.
- Да абсолютно банально и ничего особенного. Люблю кружевное белье: черное, белое или красное - по настроению. Еще хорошо чулки и туфли на каблуках и чтобы камин горел, как сейчас, или свечи. Песни Элвиса очень делают настроение и еще этого, Энгельберта Хампердинга. А вообще-то до переезда в этот дом я и не догадывалась, что вид из окна может так все менять. Огни, море, лодки завораживают. А какие навевают колдовские фантазии... Ты ведь тоже чувствуешь, да?
Запищала маленькая Маша, и пришлось всплывать из ореола грез. Моя рыжекудрая красавица хныкала не просыпаясь, видно, ей снилась какая-нибудь бука. Но, к счастью, бука долго не обременяла Машеньку своим присутствием. Ребеночек зачмокал сладкими губками, и я быстро вставила туда соску. Уже вовсю шел завтрашний день и чуть ли не светать начинало. Нам с Дэби пришлось срочно укладываться спать. Американской подруге были выданы новые постельные принадлежности, и мы пожелали друг другу доброй ночи.
Утром она так заспешила в свое общежитие успеть приготовить к возвращению мужа то ли "тако", то ли "кото", очевидно им любимые, а также привести в порядок квартиру и самое себя, что едва-едва согласилась проглотить на завтрак кукурузные хлопья. Было видно, что моей подруге просто не терпится встретить своего ненаглядного и ничто в мире не способно ее остановить.
- Если Банк вдруг задержится на охоте до завтра, так может, и следующую ночь у меня заночуешь?
Дэби отмахнулась и пулей вылетела за дверь, даже позабыв чмокнуть меня в щечку по своему обыкновению.
- Да, любовь зла! - подумала я про себя, со вздохом обозрела в зеркале свою раздутую физиономию и приступила к ежедневным обязанностям домохозяйки.
* * *
Всего лишь через два часа после своего торопливого отбытия, вся какая-то взвинченная, моя Дэби вновь возникла на пороге моего дома. Взглянув на нее, я предположила какой-нибудь несчастный случай на охоте.
- Что-нибудь с Банком?
- Наташа, я даже затрудняюсь тебе объяснить... - Подруга потупилась, так и не переступив порога. - Да ладно, скажу как скажу. У нас с мужем совмещенный счет в банке, и когда я ему рассказала, что отдала семьсот крон тебе взаймы, то... - Тут Дэби еще больше помрачнела, словно задумалась о неминуемом для всего живого, совсем низко склонила голову, и длинные волосы занавесили скуластое лицо. - Ты знаешь, Банк счел, что я не должна была тебе одалживать деньги, а ты не должна была просить. Мне очень тяжело это тебе говорить, но... Он сказал, что мы знаем тебя без году неделя и... В общем, он требует деньги назад прямо сейчас.
- Вы сомневаетесь, что я эту сумму верну?
На душе сделалось муторно и обидно. Будто плюнули. Я мысленно вообразила себе шею Дэбиного мужа и, слава Богу, тоже мысленно, вгрызлась в нее зубами. Да и Дэби тоже хороша...
- Да ты что, Наташа! Ни я, ни мой Банк ничего подобного в виду не имеем. Извини, не хотела обидеть. Я-то сама все понимаю, но Банк все время так психует из-за этой лодки... Я совершенно растерянна и не знаю, где взять денег.
У меня на языке вертелся один дельный совет для нее, но для его воплощения требовался автомат Калашникова, а его у меня не было. Поэтому вслух я высказала гипотезу о перезаеме требуемых финансовых ресурсов у Роджера или Брайана.
- Ты что, смеешься?! Да у них отродясь всегда пустые карманы.
Американка с глубокой горечью, видно за Роджера, Брайана и себя, криво усмехнулась.
- Дэби, милая, а что, если тебе просто-напросто серьезно поговорить с мужем и дать ему, наконец, понять, что ты взрослый человек и имеешь право поступать так, как считаешь нужным. А деньги, клянусь, верну максимум через четыре дня. Если в общежитии застать тебя не смогу, то передам через учителя.
- Наташа, ты не понимаешь. Все гораздо хуже. Банк может обратиться в полицию, и это серьезно.
Сдерживая закипающие слезы, из последних сил, я презрительно присвистнула.
- В полицию? Ха, да пусть себе обращается. Мне это совершенно все равно.
Быстро повернувшись к американке спиной, я стерла обжигающую мокрую соль с изуродованной щеки. И тут Дэби с такой неистовой силой развернула меня к себе, что я едва устояла на ногах. Удерживая за плечи и пристально глядя в глаза, она отчеканила прямо в мое лицо:
- Даже не вздумай обижаться. Не терплю, когда так. Я Банку пыталась объяснить, что в отношении тебя он не прав. Еще раз скажу. А об этих деньгах... Уж три-четыре дня как-нибудь проживем... Глава восьмая
После такого случая я начала Дэби избегать. Еще неизвестно, на какие неприятности можно нарваться с ее суженым. В жизни бы не поверила, что эмансипированные американки могут так пресмыкаться перед мужчинами. Надо же, говорила - католичка, а продала душу почти дьяволу за его ангелоподобную скандинавскую красоту. Однако она меня не забывала, и хотя больше не появлялась, но все-таки продолжала время от времени звонить. Когда вместе с любимым супругом моя американская подруга укатила в свою Америку на Рождественские каникулы, то даже прислала две открытки с видами пляжей Флориды. В каждой из них она сообщала телефонный номер родителей Банка, на случай, как она выразилась, моей крайней необходимости. Знали бы эти родители о таком смелом предложении своей невестки...
Но все-таки даже на огромном расстоянии Дэби сумела уловить мое уже мало поддающееся волевому контролю чувство бесконечного одиночества, неприкаянности и непреодолимой тоски. До комка в горле тяжко стало видеть, как дрожащими полосками света растекаются по морю чужие огни чужих холодных домов, а позади них угадываются печальные очертания чужих черных скал. До возвращения Игоря было далеко; а на меня по вечерам, особенно когда засыпало голосистое потомство, начал нападать безотчетный страх.