Интерьер Ольгиного дома был выполнен в каком-то турецко-индийском стиле. Даже в холле при входе стоял огромный керамический слон - подарок Ольге от Гунара. Обои в комнатах, на мой вкус, были темноваты, но зато пестрели золотистыми и серебристыми цветами, птицами и арабской вязью. В центральной гостиной одну из стен целиком украшал фотообойный пейзаж с пальмами и видом на море, и там же всюду были расставлены и развешаны горшки с цветами и мини-деревьями. Еще Ольга любила всякую живность и в доме завела аквариум, попугая, канареек и кота.
После осмотра недвижимости подруга решила устроить для меня показ мод под музыку. Танцуя, она продемонстрировала свои пять разноцветных вечерних платьев с точно подобранной к каждому парой туфель, два невероятно роскошных шелковых костюма; целую кучу вышитых полупрозрачных блузок и всевозможных фасонов юбки, но с неизбежными разрезами либо сбоку, либо сзади. Не прерывая своего, на удивление профессионального танца, Оленька принесла шкатулку с украшениями и попросила меня закрыть глаза. Так она надела на меня длиннющее ожерелье из речного жемчуга, янтарные в серебре серьги и кубачинское черненое кольцо. И я, ощутив блаженный трепет во всем теле от расслабляющих касаний ее музыкальных пальчиков, наконец-то поняла: эта юная женщина всеми силами старалась сотворить в равнодушной ко всему Скандинавии новую сказку из "1001 ночи", и мне случайно посчастливилось приобщиться к ее восточным таинствам и сладостной неге.
Только я хотела поблагодарить, действительно от всего сердца, затрезвонил телефон. Ольга сначала напряженно слушала, потом резко сказала по-русски: "Ну-ка позови его. Я на него, подлеца, в полицию заявлю в конце концов!" Уже на норвежском она заговорила ласково и вкрадчиво, хотя упомянула и про полицию. Конечно, это меня заинтриговало, и случай, действительно, оказался редкостным. Через тот же самый, что и Оленька, клуб знакомств тридцатидвухлетняя Светлана, популярный в Архангельске врач-гинеколог, познакомилась с пятидесятилетним профессором химии из Тромсе. Еще в России, прежде чем ехать в гости к понравившемуся ей норвежцу, зеленоглазая красавица брюнетка (последнее качество особенно ценится в Норвегии) поставила условие, что, хотя он и оплачивает ее проезд и десятидневное проживание в своей стране, последнее слово она оставляет за собой. Профессор, казалось, не возражал, и многообещающее путешествие началось. Но в родных пенатах мужчину будто бы подменили. Кульминацией явился ответ на Светланин вопрос: "А где я буду спать?" - когда профессор не подлежащим возражению жестом указал на свою кровать. Гордая Света предпочла заночевать на старом сундуке без одеяла и подушки, а наутро потребовала отвезти ее немедленно в аэропорт. Но, к несчастью, норвежский химик оказался уже настолько "втресканным" в русского врача-гинеколога, что заявил следующее: обратный билет уже разорван в мелкие клочки, Светлана навек принадлежит "академику", попасть обратно в родной Архангельск ей будет потрудней, чем в рай Господний.
Уезжая на работу, заморский "жених" начал запирать женщину в огромном, пустом, одиноко стоящем доме. Светлана оказалась в чужой стране с чужим языком и поначалу даже стеснялась брать еду из чужого холодильника. Телефон "академик" не отключал, но так как самой что-либо понять в телефонном справочнике женщине оказалось не под силу, последняя надежда оставалась на подругу Ольгу.
- Представляешь, - продолжала рассказывать Оленька, разливая кофе из играющего нежную мелодию кофейника в чашки с возникающими в них от горячего лицами прекрасных японок. - Он, видимо, просто псих. Не позволяет Светке даже случайно ничего переставить или передвинуть на другое место. Ни в ванной, ни в холодильнике, ни где-либо еще. Говорит, что для него, как для химика, правильное местоположение предметов очень важно. В точности как муж-психопат в фильме с Джулией Робертс. Я уже спрашивала Гунара, что, может быть, нам купить и послать ей новый билет. Но он прав. Если этот придурок получит, он все равно изорвет, как и первый. Пытаюсь его хоть полицией припугнуть.
Светлана позвонила еще раза три. Я спросила Олю, сколько же дней та находится в Норвегии. Оказалось - шесть. За неполную неделю женщина совсем потеряла почву под ногами и находилась в перманентной истерике. Я никогда и не ожидала бы такой прыти от малотемпераментных, терпеливых и, согласно статистике, более всех в мире поддерживающих идеи женской либерализации и эмансипации скандинавских мужчин.
- Да ничего, - попыталась успокоить меня и себя Оленька. - Она только здесь, в Норвегии, психует. Случись такое в Архангельске, Света по-другому бы себя вела и разговаривала. Я бы не позавидовала этому мужику. Узнал бы, скотина, где раки зимуют! Нам с тобой они поболтать не дают, но ведь ты до вечера посидишь? Во сколько детишки ложатся спать? Тогда до полдевятого вечера - ладно?
Ольга вручила детям по подогретой булке с сосиской; спасла котенка из аквариума, где он по распоряжению Бори должен был бы наловить рыбки: большой и маленькой; поймала летавших по кухне птичек; поменяла в спальне постель, в которой малыши вместе с предварительно вымазанным краской котиком валялись до этого, и скорее для красоты, чем для пользы, так как было совсем не холодно, зажгла камин в центральном зале. Отблески от огня в камине, встроенном в стену прямо напротив аквариума, завораживающе заплясали в стекле последнего, создавая иллюзию невероятного слияния в одно целое огня и воды. Поймав мой зачарованный взгляд, Оленька решила показать свои картины. Оказалось, что она еще и рисует, предпочитая масло акварели и прочим краскам, уже записалась на уроки живописи в Арендале и сейчас-то как раз пытается запечатлеть мистическую игру янтарных языков, ласкающих расплавленную ими воду.
- А после, - с ироничным жаром задышала мне в ухо Ольга, промассажирую тебя хорошенько в нашей замечательной ванной. Заодно надушимся моей коллекцией французских духов. Сегодня - гуляй девки! Вибратор только Борька спрятал где-то и не отдает, а батарейку от него вставил в свой пистолет.
Со двора послышался шум подъезжающего автомобиля, следом появился и сам Ольгин супруг. Поскольку был только час дня, я поинтересовалась у подруги, во сколько же Гунар обычно заканчивает работу. Ну, конечно же, дровосеки, работающие сами на себя по принципу человек-фирма, и рабочие часы определяют на собственное усмотрение.
- Как хорошо, что ты у нас погостила! Оля должна иногда поговорить по-русски. Сейчас я быстро приму душ и отвезу вас домой. - Еще минуты три, перед тем как удалиться, Гунар порасспрашивал о том, как мы провели совместное время и чем занимались и не заходил ли к нам кто-нибудь еще.
Ольга в его отсутствие повела себя совершенно неожиданно. Начав бешено метаться по комнате и превращаясь в какую-то дикообразную фурию на моих глазах, она злобно завизжала: "Запомни, если ты сейчас отсюда уйдешь - ты мне больше не подруга!"
- Послушай, Оля, - попыталась я ее урезонить. - Да как я могу возражать хозяину дома. Поговори с ним сама, я же согласна остаться. Ну на что ты сердишься?
Когда переодевшийся Гунар появился снова и спросил о нашей с детьми готовности номер один, Ольга в знак протеста трахнула об пол тарелку и с презрением удалилась в спальню, где и заперлась. Но она ни одним словом не обмолвилась мужу о своем желании продления нашего визита.
- Не обращай внимания на жену. Она приревновала меня вчера на автозаправке и до сих пор дуется, - смеясь от чистого сердца, поведал мне Гунар. И продолжая улыбаться, начал объяснять, что имя у него двойное и просит впредь именовать по полной - Гунаром-Хельвигом. Моя первоначальная обида как-то очень быстро перешла в легкое недоуменное расстройство и окончательно растворилась в полубезразличном удивлении. Потом исчезло и оно. Глава четвертая
Опять веселая и счастливая Оленька как ни в чем не бывало позвонила на следующий день поболтать. Я тоже решила забыть поскорее вчерашние неприятности и вообще плюнуть на все плохое раз и навсегда.