- Это какой же Банк, не ДНБ (Национальный банк Норвегии) случайно? Срочно назови мне этот банк, и я никогда не доверю ему вклада.
Несколько наивные Дэбины рассуждения меня даже позабавили.
- Да нет: не банк, а Бэнк - мой муж. Его так зовут.
Дэбин Банк оказался молодым норвежцем, студентом местного колледжа по специальности "Охрана окружающей среды". Жили они в студенческом общежитии и денег в достатке, конечно же, в настоящий момент не имели. Американская жена энергично занималась поисками работы и состояла на учете в рисорской арбейд-конторе (бирже труда).
Мне стало любопытно узнать, как родители мужа встретили свою американскую невестку, и особенно, не отказываются ли общаться с ней по-английски. Я и спросила ее об этом прямо, что называется в лоб. Мне показалось, что американка предпочитает именно такую манеру разговора.
- Да в принципе все нормально. Поскольку свадьбу праздновали в Норвегии, то на свадьбе, естественно, говорили по-норвежски. Но, во-первых, много было пожилых родственников, которые иностранных языков не знают, а во-вторых, мама Банка иногда переходила со мной и на английский. Она очень приятная, милая женщина. Жаль только, что мои родители не смогли на свадьбу приехать и с родителями мужа познакомиться. Но в конце я всем гостям так прямо и сказала: "Норвежцы - дайте мне шанс!" Сама я считаю, что самое лучшее, что может в жизни быть, - это иметь вызов. Когда справишься, чувствуешь себя такой гордой, такой счастливой. Я французский за год выучила, теперь вот учу норвежский, а потом планирую взяться за русский. Так что твой родной язык тоже, думаю, сумею осилить, хотя он и считается сложным. Вот что меня только беспокоит...
Дэби нахмурила брови и голос ее посуровел:
- Может, ты тоже замечала в Рисоре проявления национализма. Нет, нет. Подожди возражать...
Оказалось, что у американки, несмотря на все меры практичной предосторожности, вполне годной даже для Америки, уперли два велосипеда подряд. А вот студенты норвежцы и другие скандинавы швыряют свои велики и мотоциклы без всяких запоров где попало, и хоть бы что. На нее же теперь даже страховая компания смотрит косо. Однако для меня это был не факт. Кто знает, может, ее велосипеды были какими-нибудь особо выдающимися. И вообще, в нашем тишайшем Рисоре редко кто двери на ночь запирает. Кроме того, я подозреваю за норвежцами некоторый недостаток темперамента, сказывающийся на всех областях их жизнедеятельности, и в том числе на отсутствии особой преступности. Однако Дэби со мной не согласилась.
- Нельзя с уверенностью определить, что это: отсутствие темперамента или недостаток вежливости. Два дня назад вот в этом магазине... - американка горьким жестом указала на главный и единственный в Рисоре книжный магазин, девица-продавец так нагло расхохоталась над моим норвежским выговором слова "иностранец", что пришлось по-английски поинтересоваться состоянием ее психического здоровья. Как ей было не стыдно? Ведь видела же, что человек корежится на чужом языке разговаривать. Все это от норвежской холодности, замкнутости только на себя. Даже в студенческом общежитии встречают тебя несколько раз на дню, а не улыбнутся, не поздороваются - все как чужие. Нет, в Америке не так. И вы, русские, кажетесь такими приветливыми, открытыми, теплыми. Я много раз наблюдала, как вы с Ольгой встречались, каждый раз миловались-расцеловывались.
Сама не знаю отчего, но я почти всегда становлюсь на точку зрения, противоположную высказанной собеседником. Поскольку она норвежцев ругала, я почла своим долгом их защитить.
- Все-таки я полагаю, что законы в Норвегии гуманнее, чем в иных странах. А хоть бы и в Штатах. Смотри, какое количество отказников для крохотной страны, и всем им неплохие в принципе условия созданы. А взять хотя бы Роджера в качестве примера. Повар, англичанин, надорвался со сковородками на норвежском судне и теперь не работает вообще; живет себе на пособие. Конечно, не думаю, что деньги уж ахти какие, но жить можно. А безработных всяких как они поддерживают.
Неожиданно Дэби смягчилась, согласно тряхнула каскадом темных прямых волос и горячо меня перебила:
- О, это да, да! Арбейд-контора очень неплохая. Богатый выбор курсов, и они еще тебе будут приплачивать за то, что ходишь. Язык только надо сначала подучить. Но я, поскольку там на учете, занимаюсь бесплатно кик-боксингом два дня в неделю, а тэк-вон-ду - один. Лично я предпочла бы джиу-джитсу, которой еще во Флориде здорово увлекалась, но этого у них пока нет, к сожалению.
Поинтересовавшись разницей между данными видами борьбы, из Дэбиных экспрессивных объяснений я сделала для себя вывод, что особой разницы и нет.
Мы уже дошли до развилки дорог у моря, где моя тропинка начинала крутой подъем в скалы. Дождь здорово усилился, но мы с американкой, поплотнее укутавшись в водонепроницаемые куртки и натянув капюшоны почти до кончиков носов, простояли, болтая, еще минут десять. За это время мне довелось дополнительно узнать столько хорошего о местной бирже труда, что я посоветовала Дэби наняться к ним рекламным агентом и таким простым способом решить вопрос трудоустройства. Я также решилась обратиться к ней с просьбой напечатать переводы моих документов об образовании, поскольку она заявила, что умеет очень хорошо печатать, а в замечательной рисорской арбейд-конторе имеется свободный доступ в зал с компьютерами. Американка немедленно на все согласилась, и мы условились встретиться завтра в девять у дверей чудесного заведения. На прощанье Дэби слегка меня приобняла.
- А вообще-то, зря я на норвежцев "наехала". Может, у них и вправду другие культурные традиции. В принципе люди в Рисоре могут быть вовсе не такие, как в Осло или на норвежском севере. Они и сами об этом говорят.
А я в который раз поразилась Дэбиному росту, широченным прямым плечам и почти мужскому объятию мощных налитых рук.
А назавтра, пока я с малышами тащилась до здания биржи труда, отчего-то занимающей лучшее место на городской набережной, американка в ожидании свидания уже гордо прохаживалась туда-сюда по деревянному настилу вдоль моря. Всей компанией мы ввалились в офис и направились прямиком в компьютерный зал. Детишечки мои мигом разбежались в разные стороны и понахватали себе стопками наваленные разноцветные рекламные брошюры с предложениями работодателей. Сотрудники биржи сновали мимо нас, не обращая (слава Богу!) ни малейшего внимания. Почти сплошь это были мужчины и все как один поражали своей статью, ростом и белокурой скандинавской красотой. Я бы с гораздо большим пониманием восприняла их в роли закаленных мыслимыми и немыслимыми штормами и передрягами викингов-пиратов, чем с бумажками, папками, скрепками и бесконечными телефонными разговорами. Все же отголосками былого дикого романтизма от них веяло, несмотря ни на что.
Дэби уселась за крайний в зале компьютер у окна, еще раз похвалила удобства сего заведения и принялась спечатывать тексты с моих рукописных листов, да что-то у нее там не заладилось. Как она объяснила - "программа все время зависает". Через минуту к нам подошла, наверное, единственная в конторе женщина и с большой прохладой в голосе что-то по-норвежски высказала. Дэби ее поняла, а я - нет. Моя американка определенно поняла надменную сотрудницу, так как отреагировала на ее замечание бурно и гневно, произнеся вслух не слишком-то вежливое английское выраженьице. Увидев, как нервно Дэби засобирала наши бумаги, я почла за лучшее поймать детей, подобрать и разложить по местам рекламные проспекты и быстренько выскочить из здания на свежий воздух. Дэби появилась следом немедленно, и ее высокий лоб перерезала суровая строго вертикальная морщинка.
- Черт бы их всех побрал! Девица эта нахально заявляет, что два дня назад, после того как я у них на компьютере поработала, в сети завелся американский компьютерный вирус. Говорила я тебе, что они здесь все националисты, а ты не верила!
Американка с силой впечатала в землю каблук сапога. Я с трудом скрыла улыбку; невероятные напасти на бедную Дэби в Норвегии уже начинали походить на курьез. Пришлось извиняться за причиненные неприятности и попросить обратно свои документы.