Примеру князя Курбского последовали менее важные персоны, иные были арестованы по подозрению или доносу, иногда насильно пострижены в монахи. Кровавая расправа с опытными полководцами и политиками, начатая еще в 1560 г. ссылкой Алексея Адашева и протопопа Сильвестра, распространилась на всех членов «избранной рады» и значительно сократила элиту, прежде близкую к царю, который начал окружать себя второстепенными личностями, иногда сомнительными иностранцами.
Очевидное противоречие между годами насыщенными внутриполитическими реформами и внешнеполитически ми успехами, и последовавшими за 1564 г. десятилетиями разрухи и внешнеполитических поражений привело к тому, что с начала исторических размышлений об Иване Грозном стали различать период реформ и период террора. Князь Курбский был тем человеком, который первым охарактеризовал эту двойственность. Прежний соратник царя в литовской ссылке нашел время для того, чтобы наряду со своей обширной полемикой с Иваном IV опубликовать и важную «Историю князя великого московского». Из этого произведения, написанного участником событий, в историографию вошла концепция о добром и злом периодах правления Ивана IV.
Историографическая оценка двух периодов правления Ивана IV до сих пор не была однозначной, исследователи видели в тирании «опричнины» частью запланированное преобразование общества, частью жестокое буйство душевнобольного тирана. Однако можно допустить возможность того, что царь хотел освободиться от упорного давления породненных между собой княжеских и боярских родов, объединившихся с могущественным епископатом, бежать из «царской клетки» и жить своей собственной жизнью Не выдержал историографической критики постулат о рационалистическом государственном мышлении царя Ивана IV, нацеленном на модернизацию в духе абсолютизма. Иррационализм и противоречивость оказались слишком очевидными, разрушительные действия — слишком катастрофическими. Принято обращаться к мнению русского историка Василия Ключевского о том, что террор опричнины был направлен не против бояр-княжат, как политической силы, а против отдельных личностей. Следовательно, опричнина «была в значительной мере плодом чересчур пугливого воображения царя», то есть формой мании преследования, причем подозрения, нашептанные больному и изолированному государю фаворитами, вызвали преследования и, в конце концов, стали причиной разрушения империи.
На вопрос о причинах поворота — была ли это (душевная) болезнь царя, или замена реформаторов «избранной рады» на капризных фаворитов, или конфликт государя с корыстными аристократическими кликами, которые сводили на нет его стремление к автократии структурным саботажем традиционной олигархии, — можно предположительно ответить «и так, и так». С 1560 г. он отдалился от советчиков своей юности, уничтожил авторитеты и привязанности прежнего времени. После смерти митрополита Макария в конце 1563 г. царь потребовал послушания и со стороны церковных иерархов. С тех пор митрополиты и епископы сменялись, если они оказывали сопротивление планам Ивана IV. После промежуточного периода, связанного с великой личностью Макария, он вернул русскому епископату служебную роль, которую тот играл со времен Ивана III.
Скандальным началом новой политики было отречение царя — причем не последнее — после смерти Макария. Было ли оно, как кажется на первый взгляд, только тщательно спланированным шантажом строптивой элиты с помощью воззвания к народу, или Иваном IV действительно овладела мысль уехать из Кремля? Непосредственно перед праздником святого Николая, наиболее почитаемого в России, 3 декабря 1564 г. Иван IV без оглашения или заявления покинул столицу, увезя с собой кроме прочего царскую казну и святые иконы. Через Троице-Сергиев монастырь он со всем своим домом добрался до Александровой слободы, которая раньше уже служила ему пристанищем. Несколько недель москвичи не получали никаких сведений о том, почему царская семья покинула Кремль. Слухи и страхи множились, но все попытки пробиться к царю были напрасными. Незадолго до Рождества до столицы дошли две царские прокламации: в одной он обвинял иерархов и бояр в том, что они систематически противодействовали автократической власти. Царь отрекся и уехал, так как ему постоянно мешали наказывать врагов и предателей. Второе послание заверяло купечество и простой народ в том, что царский гнев касается не их, а только духовенства и бояр.
Акция Ивана IV немедленно возымела действие: депутация от всех слоев поспешила в его резиденцию, пообещала принять все условия, самостоятельно уничтожить всех врагов царя, лишь бы он снова вернулся на трон. Плебисцитарная акция, наконец-то, развязала Ивану IV руки, чтобы рассчитаться с теми, кого он считал предателями и врагами, и создать собственную территорию, с которой он хотел осуществлять самодержавное правление. Свидетельство немецкого наемника Генриха фон Штадена, отчет которого о службе у Ивана IV является ценнейшим источником, формулирует, по-видимому, и изначально крывшуюся за этим политическую идею Ивана IV. Согласно отчету, царь хотел «уничтожить, так чтобы и их родов в стране больше не осталось, всех несправедливых управителей и властителей в стране, которые не служили его предкам верно и добросовестно. И так хотел сделать, чтобы вершили суд новые управители, которых бы он посадил, по судебникам, без подношений, даров и пожертвований».
Царь выделил для себя из территории империи «опричнину» («особной двор») с собственным управлением и собственным войском, которую формально можно сравнить с удельным княжеством традиционного типа. В соответствии с характерным для Древней Руси разбросанным земельным владением Иван реквизировал не цельную территорию, а отдельные области по всей империи, как урожайные, сельскохозяйственные районы, так и торговые центры, и центры добычи соли. Иван IV также отрезал сектор от столицы, в котором велел в 1566–1567 гг. устроить для себя особый двор; Кремль же он, предоставил земщине. В последующие годы велось монументальное строительство города Вологда, который, вероятно, планировался как окончательная столица собственного государства царя. Здесь, далеко на северо-востоке, вблизи конечного пункта английского пути вокруг мыса Нордкап Иван IV с помощью англичан начал строить еще и флот, который предположительно должен был послужить для его бегства.
Особая территория, включая кварталы Москвы, была организована путем выселения жителей и заселения людьми, слепо повиновавшимися царю! Собственно говоря, выделение «частного владения» для государя из территории империи не должно было стать основанием для конфликтов, однако в последующем оказалось, что стоявшая за этим стратегия царя была разрушительной. Термин «опричнина» сразу же был перенесен с этой области на войско, личные вооруженные силы царя с особым основным отрядом, члены которого носили черные рясы и, как отличительный знак, привязывали к седлу метлу и собачью голову (вероятно, вариант domini canes). Эти люди, избранные на основе честного обещания слепой преданности, образовали своего рода дружину с признаками религиозного ордена. На опричных подворьях они должны были выполнять лично установленные Иваном IV и руководимые им псевдо-монастырские правила и ритуалы, которые чередовались с карательными экспедициями, пытками и пиршествами. Уже по поводу учреждения опричнины немецкий наблюдатель заметил, что царь в течение нескольких дней потерял почти все волосы на голове и бороду: это, вероятно, было временное кожное заболевание, но могло означать и сильное душевное потрясение. Маскарад одетых в черное опричников и их «игумена» позволяет предположить, что душу царя раздирали разного рода мрачные силы, и верх взяли самые разрушительные. Митрополит Макарий воспитывал его в духе идеологии Древней Руси, указал ему путь к теологической спекуляции, заинтересовал его особой ролью монашеского образа жизни и призвания «боговенчанного царя» теперь у тридцатичетырехлетнего царя все это приняло извращенную форму одержимости карателя, который посылал свои. черные стаи на разбой, осквернение и уничтожение церквей, монастырей и дворцов, монахов и мирян. Главной задачей специального отряда было уничтожение воображаемых «предателей» и врагов, всех тех, которых можно было заподозрить в сотрудничестве с Польско-Литовским государством. Сразу после плебисцитарной легитимации установился порядок незаконного насилия. Он начался с нескольких казней и принудительных постригов в монахи, однако тем больше расширялся, чем чаще происходили неудачи в войне. Характерным для политики опричнины является разгром, синоним известного слова «погром», под которым понимается опустошение или уничтожение имения «предателей», включая их челядь.