Экономические и военные нужды при Михаиле Федоровиче еще не повлекли за собой обращения к Западу в духовной сфере. Православная церковь пока представляла собой единственную духовную власть. Волнения в этой области, которые принесла с собой смута, хотя и продолжались на протяжении почти всего столетия, но сдерживались официальным мнением, сформировавшимся примерно к 1630 г. при дворе патриарха. В «Новом летописце» можно было прочитать, какое понимание смуты было желательно Романовым, а именно: смута явилась наказанием господним якобы за убийство Дмитрия Борисом Годуновым. Согласно этому правители до 1613 г. были лишены божьей милости, и только Михаил Федорович впервые с 1598 г. снова продолжил «царский корень». Таким образом, Филарет, во-первых, отвлекал внимание от своей деятельности в Тушине, а во-вторых, хотел прекратить многочисленные слухи о претендентах на трон с якобы законными правами на власть. В 17 в. было еще 17 фальшивых претендентов.
Летопись суммировала суждения, изложенные ранее разными авторами отчасти по собственной инициативе, отчасти по официальному заказу: дьяка Ивана Тимофеева во «Временнике», келаря Троице-Сергиева монастыря Аврамия Палицина в «Сказании об осаде Троице-Сергиева монастыря…», (предположительно) князя Ивана Катырева-Ростовского в «Летописной книге», князя Семена Шаховского в «Повести известно сказуемой на память царевича Дмитрия» и «Повести о видении некоему мужу духовному» и «Ином сказании» анонимного автора. За рамки общепринятых представлений вышел только князь Иван Хворостинин, который, очевидно, воспринял польско-католический образ мышления и за это неоднократно обвинялся в ереси.
В ереси в 1618 г. поначалу обвиняли и ученых, которым было поручено привести литургические тексты в соответствие с греческими «оригиналами», поскольку распространявшееся книгопечатание потребовало создания версий, единых для всего государства. Еще удавалось отказываться от других новшеств, например, в 1640 г. было отклонено предложение киевского митрополита Петра Могилы, а через пять лет вселенского патриарха об основании в Москве духовной академии по образцу Киевской академии. Книги «литовской печати» были под запретом с 1627 г., поскольку через них с Украины могли проникнусь идеи римско-католической церкви. Но патриарх Иосиф, возведенный в этот сан в 1642 г., уже решительно придерживался греческой ориентации.
В целом смута пробудила публицистическую активность и духовное брожение, которые с такой же интенсивностью возродились только сто лет спустя, во времена Петра Великого. Способность публицистов выявлять причинные связи, то есть развивать истинное историческое сознание, чрезвычайно возросла. Ей сопутствовали больше не подавлявшиеся социальные беспорядки. В 1635 г. купцы в коллективной челобитной снова, как и в 1627 г., выражали недовольство торговыми привилегиями иностранцев. В 1636 г. посадские прибегли к самовольному осуществлению своих прав и забрали сотни своих бывших жителей, «закладских» из «белых» слобод.
1637 годом датируется первая челобитная служилых людей, которой, очевидно, предшествовали угрожающие признаки, так как за пять дней до ее подачи царь решил уменьшить служебные обязанности наполовину. Подписали челобитную дворяне, оказавшиеся в столице по поводу созыва земского собора. Однако служилые люди имели и достаточно других возможностей для того, чтобы обсудить в Москве свое положение: до и после военных походов или трижды во время проведения судебных заседаний (новый год, рождество и троица). Даже сами эти судебные заседания представляли собой челобитие провинциальных дворян, поскольку централизация суда делала процессы дорогостоящими и, учитывая коррупцию и затягивание, практически невыносимыми для большинства истцов. Другое настоятельное требование касалось крестьянского вопроса, то есть увеличения пятилетнего срока поиска беглых крестьян или, еще лучше, полной отмены «урочных лет». На это правительство, осуществлявшее описанную выше двойственную политику, еще не соглашалось, но было готово, по крайней мере, ввести девятилетний срок розыска. Этим был сделан еще один шаг в направлении закрепощения крестьян, тем более что уже в 1641 г. в связи с другой коллективной челобитной служилых людей срок был увеличен до десяти, а для вывозных — до пятнадцати лет. Интересно то, что обе челобитные частично затрагивали и интересы посадского населения, во-первых, в отношении децентрализации судов, во-вторых, в отношении отмены «белых» слобод. Здесь наметилась солидаризация, которая при следующем царе привела к взрыву.
Челобитные были поданы в связи с земскими собора ми, созванными для решения внешнеполитической проблемы. Поводом послужило дерзкое нападение донских казаков на турецкую крепость Азов летом 1637 г. Завоеватели удерживали крепость в течение четырех лет, несмотря на усилия армии и флота Османской империи. В 1641 г. казаки предложили Михаилу Федоровичу принять Азов. Уже в 1637 г. было отправлено прошение о помощи, а Земский собор, совета которого спрашивал царь, тогда был еще единодушно готов к военному налогу, хотя царь в письме к султану отмежевался от операции казаков. В 1639 г., когда Земский собор (правда, не выборный) был созван снова после того, как стало известно, что в Крыму истязали московских посланников, посадские попросили на раздумье два года. Когда в 1641 г. дело приняло серьезный оборот, собор 1642 г. в целом вел себя скорее сдержанно; только средний слой служилых людей был безоговорочно готов к походу. Поддержка казаков, без сомнения, означала бы кровопролитную войну с Османской империей. Несмотря на продолжавшееся столетиями давление Запада, Москва была еще не готова к этому, тем более что султан угрожал в случае войны уничтожить все православное население своей империи. Поэтому казаков уговорили сдать крепость.
Авантюра казаков, с одной стороны, вызванная традиционной жаждой наживы, а с другой, направленная на защиту от татарских нашествий, была только одной из многих аналогичных военных акций. Другие отряды казаков в это время направились в поход через всю Сибирь. Как уже было при завоевании Сибирского ханства в 80-е. и 90-е годы предыдущего столетия, московское правительство санкционировало захваты и аннексировало владения задним числом. На Дальнем Востоке, правда, и не сопротивлялись более мощной государственной власти: в 1619 г. возник Енисейск, в 1632 г. — Якутск, а в 1639 г. Иван Москвитин первым дошел до Тихого океана в районе Охотского моря. Уже в 1616 г. первое русское посольство было направлено к монгольскому Алтын-хану, а два года спустя первый русский посол — Петлин — прибыл в Пекин.
Несмотря на это Михаил Федорович находился еще полностью во власти традиций прежних времен. В этом отношении характерной была его неудачная попытка выдать замуж свою дочь Ирину за датского принца Вальдемара. Переговоры с королем Христианом IV начались в апреле 1642 г. и сразу же уперлись в вопрос о вероисповедании. Вальдемар приехал в Москву в начале 1644 г. после того, как через Петера Марселиса получил гарантию, что сможет остаться протестантом. Однако московские власти не сдержали своего обещания, оказывали давление на принца, и вдобавок не давали ему уехать. Несколько попыток побега, предпринятых датчанами, окончились неудачей. Принца освободила смерть царя, и он смог через полтора года вернуться домой.
Трудно сказать, насколько велико было участие Михаила в общей политике. В любом случае, умные уступки в условиях надвигающихся социальных волнений отвечали его натуре; сомнительно, чтобы Филарет мог принять иное решение в отношении Азова. Тем не менее примечательно, что после смерти Филарета снова усилились позиции фаворитов, сначала И. Б. Черкасского, а с 1642 г. Ф. И. Шереметева. Они приобрели власть, взяли в свои руки руководство самыми доходными приказами. С этим, конечно, были связаны и злоупотребления, которые усиливали волнения населения. Незадолго до своей смерти царь отдал распоряжение о расследовании. Удрученный скандалом с Вальдемаром, он умер 13 июля 1645 г. от водянки.