Андрусовского договора добился Ордин-Иащокин, который теперь стал руководителем Посольского приказа с титулом «царской большой печати и государственных великих посольских дел сберегателя». Друг царя считается «первым современным человеком» России (Штелнн), одной из личностей, впервые нарушивших анонимность источников (Платонов), которые делали политику и разрабатывали концепции, отвечая за это перед своей совестью. Западная ориентация этого «министра иностранных дел» внесла существенный вклад в так называемую европеизацию России, хотя его балтийские планы и не осуществились и смогли быть возобновлены только Петром Великим. Присоединение Украины он принял вынужденно, поскольку оно стояло на пути его планов, касавшихся прочного мира с Польшей. Преемник Ордина-Нащокина с 1671 г., А. С. Матвеев, который проявлял еще большую склонность к Западу и бал женат на шотландке (леди Гамильтон), после восстания под руководством Разина, напротив, вынужденно больше интересовался защитой южной границы. Переменив столетнюю традицию, Москва, которая в 1672 г. апеллировала к Западу, теперь не бросила Польшу в борьбе против турок.
Выдающимся был вклад Ордина-Нащокина и во внутреннюю политику. Будучи воеводой в Пскове, он смог в первой половине 60-х годов снизить социальную напряженность, еще тлевшую там со времени восстания 1650 г., а впоследствии внести в «Новоторговый устав» 1667 г. идеи укрепления купечества в противовес аристократии и чиновничеству. «Новоторговый устав» сменил торговый устав 1653 г., в котором были унифицированы таможенные тарифы. (В 1654 г. были дополнительно запрещены транзитные пошлины на гражданских и церковных угодьях.) В «Новоторговом уставе», имевшем меркантильную окраску, наконец-то были удовлетворены выражавшиеся на протяжении десятилетий и теперь снова четко высказанные желания купцов. Установленные ранее ограничения для иностранцев теперь были сведены воедино, и для русских купцов была определена подсудность по торговому праву в Архангельске. Купцам был обещан собственный приказ для защиты их интересов, однако это не было осуществлено. Таким образом, выдвинувшийся мелкопоместный дворянин Ордин-Нащокин, мог сделать только первые шаги в реализации своих как внешнеполитических, так и торгово-политических планов. Даже дружба царя, трогательно утешавшего Ордина-Нащокина после бегства его сына на Запад, не могла помешать ему, испытавшему разочарование, в 1671 г. уйти в монастырь.
Такое же большое значение для будущего имели дела и планы Ф. М Ртищева, воспитателя наследника престола Алексея Алексеевича. Он способствовал организации образования в Москве по примеру Украины, не только ввел в обиход полифоническую музыку, но и основал первую школу в Андреевом монастыре, первую больницу, а также богадельню и приют. Тем самым государство впервые взяло на себя решение социальных задач, и в этой сфере также почувствовалось влияние западного абсолютизма. К первым шагам в этом направлении относятся также развитие элементов бюрократии, расширение приказов, бюрократизация боярской думы, создание государственных монополий в экономической сфере и консультации правительства с отдельными социальными группами, например с купцами, после 1653 г. вместо созыва всего Земского собора. Этой тенденции соответствует и название «Приказ тайных дел», данное приказу, который первоначально с 1654 г. был только личной канцелярией царя, но прежде всего обрабатывал петиции населения, минуя администрацию, а с 1663 г. был уполномочен заниматься управлением царским имуществом и предприятиями (например, стекольными и железоделательными мануфактурами), то есть представлял собой отдельное экономическое управление, в котором иностранцы зачастую видели орган надзора или полицейское ведомство. Формирование «полков нового строя», которое снова усиленно велось с 1649 г. (см. главу «Михаил Федорович»), то есть создание регулярной армии, и строительство первого военного флота (1668 г.) также относятся к первым шагам самодержавия. Правда, пять кораблей во главе с «Орлом» были сожжены в Астрахани во время восстания под руководством, Разина.
Без сомнения, эти влияния исходили из Западной Европы или непосредственно, или с 1654 г. через Украину. Допетровская «европеизация» заметно усилилась при Алексее Михайловиче, но древнерусские и западные идеи пока взаимно уравновешивались. Гарантией этого была личность царя, да и церковь по крайней мере до 1652 г. была еще достаточно сильна, хотя постепенно теряла свою многовековую роль единственной духовной власти. В результате ее вмешательства все иностранцы в 1652 г. должны были снова селиться в особых слободах, в частности выходцы из Западной Европы в так называемой «Новой немецкой слободе», образованной после того, как старая «Немецкая слобода» была разгромлена во время смуты. Особые слободы существовали и для поляков. Одновременно усилилось давление на иностранцев с тем, чтобы они не брали на службу русских и не носили русское платье, но переходили в православие. Но и православное духовенство не могло помешать тому, чтобы Алексей Михайлович впоследствии, женившись на женщине, подверженной западному влиянию (см. далее), сам не поддался веяниям Запада. Влияние было настолько сильным, что пастору евангелической церкви Иоганну Готфриду Грегори было позволено 17 октября 1672 г. показать в присутствии царской семьи в летней резиденции Преображенское первое девятичасовое (!) театральное представление написанной им самим трагикомедии «Агасфер и Эсфирь» (на немецком языке). Это было началом создания придворного театра. Балет — «Орфей и Эвридика» Хайнриха Шютца — был впервые показан 9 февраля 1673 г. При дворе стали обычными зеркала, картины и сопровождение пиров музыкой. Все это было, собственно говоря, запрещено, но и в церквах уже начали появляться скульптурные изображения Христа.
К этому времени православная церковь была уже готова к болезненному ослаблению, которое можно было объяснить по меньшей мере тремя причинами. Хотя правительство не очень преуспело в своем многовековом стремлении к секуляризации церковных земель, но, тем не менее, по Уложению 1649 г. был учрежден Светский приказ для определенных юридических сделок церкви при смешанных процессах с участием светской и духовной сторон, Монастырский приказ. Если мыслить абсолютистскими категориями, то можно увидеть в этом слабый отзвук учреждения церковного управления на Западе. Патриарх Никон протестовал сначала против Монастырского приказа, существовавшего до 1675 г., а затем против его восстановления Петром Великим, хотя он, будучи московским архимандритом, среди прочих подписал «Уложение» без каких-либо возражений. Эта перемена взглядов связана с «делом Никона», а оно, в свою очередь, отчасти восходит к глубоким противоречиям внутри церкви еще две причины упадка церкви.
В первой половине 17 в. в церкви противостояли друг другу реформаторы и хранители, позицию которых можно объяснить как украинским влиянием, так и, совершенно прагматично, проблемой исправления церковных книг. Под последней понималась постоянно усиливавшаяся со времени основания первой типографии (1553 г.) необходимость создания единых версий литургических текстов, которые имели местные различия из-за копирования и разных обычаев. Отличия в русских текстах критиковались и Синодом в Константинополе в 1598 г. Поэтому уже с 1617 г., после смуты, вернулись к греческим «оригиналам», забывая о том, что и они уже давно не являются подлинниками. В то время, как патриарх Иосиф был сторонником возврата к греческим истокам, группа священников-проповедников во главе с Вонифатьевым, духовником Алексея Михайловича, выступала за усиление авторитета церкви, а в светской сфере против таких явлений, как курение табака, светская музыка и употребление алкоголя. Молодой царь поддерживал это движение. В 1649 г. он пригласил Епифания Славинецкого и других ученых монахов из Киева для исправления перевода Библии, так что школа Ртищева превратилась в своего рода академию. По в остальном Алексей находился под влиянием Вонифатьева, поэтому эти «друзья бога», которые известны в литературе как кружок ревнителей благочестия (Каптерев), сначала имели решающее слово. Только тогда, когда Никон, раньше принадлежавший к этому кружку, после трехлетней деятельности в качестве митрополита новгородского в 1652 г. стал патриархом, проблема исправления книг расширилась до принципиальной реформы церковных обрядов.