Никон, который издал первое реформаторское постановление в феврале 1653 г., хотел повернуть вспять начавшееся с середины 15 в. и санкционированное «Стоглавным собором» 1551 года особое развитие русского православия и, тем самым, восстановить культовое единство с киевской митрополией, имея в виду и воссоединение с Украиной, которому он особенно способствовал (см. ра нее). Для этой цели он запрашивал множество материалов у восточных патриархов и дважды посылал Арсения Суханова на Ближний Восток для покупки источников. При этом Никон мог сослаться на отмену подлинных нарушений, например на запрет «многоголосия», то есть одновременного пения разных частей литургии для сокращения богослужения, который был, наконец, принят в 1651 г., несмотря на сопротивление его предшественника. Сам он провел, кроме прочего, следующие реформы: уменьшение количества земных поклонов (метаний), трехкратная аллилуйя вместо двухкратной, изменение направления движения вокруг алтаря (теперь с запада на восток), изменение покрова алтаря, уменьшение количества просфор с семи до пяти, введение четырехконечного креста наряду с продолжавшим находиться в обиходе восьмиконечным, написание слова «Иисус» вместо «Исус», троеперстие (в знак триединства) вместо двоеперстия (в знак двух ипостасей Христа).
Реформы Никона вызвали глубокое беспокойство среди населения, особенно запрет писать иконы в распространившемся к тому времени западном стиле, в то время как греческие книги часто печатались в католической Венеции. Разразившуюся в 1654 г. эпидемию чумы расценили как гнев божий, обращенный на Никона. Отмена двуперстного крестного знамения, которое, впрочем, часто выполняли пятью пальцами, привела к резкому протесту его бывших друзей из кружка ревнителей, с которыми он совершенно нс советовался.
На их стороне все активнее выступал упорный противник Никона протопоп Аввакум Петрович, который стал вождем всех тех, кто придерживался освященных длительным употреблением ритуалов и таким образом защищал национально религиозные представления, то есть «старообрядцев», или «староверов». Он хотел спасти идею Москвы как «третьего Рима» в отличие от греков, будто бы отступивших от истинной веры и наказанных константинопольскими событиями 1453 г. Оба, Аввакум и Никон, были непреклонны, но Никон обладал властью и дружбой царя. Аввакум и его сторонники уже были арестованы в 1653 г., а сам он был впервые сослан в период с 1655 по 1663/64 г., а затем еще раз на два года за новые обвинения против Пикона. Алексей Михайлович, стремившийся к согласию, лично говорил с Аввакумом, надеясь примирить его с церковью, но церковный собор 1667 г. не видел другой возможности, кроме отлучения его от церкви, и таким образом начал в год Андрусовского мира церковный раскол. Последние пятнадцать лет до того, как его сожгли на костре, Аввакум провел в ссылке, где наряду с множеством челобитных написал свое житие, знаменитый памятник литературы и образец стиля.
Конечно, глубинные причины раскола заключались не только в приверженности старинным обрядам, хотя догматизм и невежество русских попов, которые не могли отличить догматическую сущность веры от деталей литургии, были важным фактором. Речь шла также о социальном движении, в котором выражался протест против закрепощения крестьян, стремления правительства к централизации и увеличения количества западных новшеств. Поэтому движение Аввакума ширилось перед лицом грядущего конца света (реформы называли первым актом апокалипсиса), особенно на севере, и привело к множеству жертв, первой из которых стал уже в 1656 г. святой мученик епископ коломенский Павел. Мощный староверческий центр образовался с 1658 г. в Соловецком монастыре на Белом море. Сопротивление новым обрядам 450–500 монахов и других жителей монастыря, многие из которых бежали туда во время движения под руководством Разина, между 1668 и 1676 гг. выросло до настоящего восстания, которое царь подавил стрелецкими войсками, вдвое превосходившими по численности количество восставших. Хорошо укрепленный монастырь в конце концов пал в результате предательства, а правительство таким образом создало новых мучеников. Крестьянское восстание под руководством Разина также имело широкий резонанс среди староверов.
Отлучив староверов от церкви, собор 1667 г. утвердил реформы Никона. Тем более поразительным представляется то обстоятельство, что тот же церковный собор вынужден был принять меры против Никона, поскольку патриарх тем временем стал «казусом». Сын крестьянина, поднявшийся по иерархической лестнице, упорно отстаивал идею примата патриархии над царской властью, опираясь поначалу на пример двоевластия Филарета и Михаила Федоровича (см. главу «Михаил Федорович»), Хотя и это уже было самонадеянно, поскольку в то время речь шла об отношениях отца и сына, но преданный Никону царь согласился на это и в 1654 г. присвоил ему титул «великого государя», который носил и Филарет. Затем, когда Никон в отсутствие царя во время военных действий якобы правил страной, то в своем сравнении солнца с духовной властью, дарящего свет луне — светской власти, заимствованном из опыта борьбы за инвеституру на Западе, выходил далеко за византийские представления о гармонии между sacerdotium и imperium, и использовал тот факт, что положение царя в русской церкви не было уточнено в правовом отношении. Когда в 1657–1658 гг. Алексей Михайлович попробовал осторожно возразить, то это привело к личному столкновению между ними Царь больше не посещал богослужения, проводимые патриархом, а в 1658 г. не пригласил его на празднование по поводу визита кахетинского царя Теймураза. В ответ на это Никон удалился в Воскресенский монастырь, который назло своим противникам назвал своим «Новым Иерусалимом», и не хотел отказываться от сана. Для низложения, попытка которого уже была предпринята в 1660 г., нужно было привлечь восточных патриархов. Это было сделано на церковном соборе в конце 1666 г. в присутствии царя. Лично присутствовали только патриархи Антиохии и Александрии. Им и пользовавшимся большим влиянием патриархам Константинополя и Иерусалима, отсутствие которых не было случайным, Алексей Михайлович по настоянию враждебно настроенных против церкви дворян (во главе с С. Л. Стрешневым) заранее задал 25 вопросов о «неограниченной власти царя и ограниченной патриарха», уже содержавших в себе ответы. Неудивительно, что главы церквей, материально зависевшие от Москвы, разжаловали Никона до простого монаха и приговорили к ссылке в Ферапонтов монастырь на Белоозеро, откуда ему было разрешено вернуться лишь незадолго до смерти, последовавшей в 1681 г. Алексей Михайлович на смертном одре в 1676 г. попросил у Никона прощения.
Церковный собор 1666 1667 гг. после осуждения Никона впал в другую крайность и высказался за распространение царской власти на церковь. Против этого протестовала часть епископов, так что собор в конце концов указал царю на светскую, а патриарху — на духовную сферу. Епископы даже добились того, чтобы светским ведомствам было запрещено судить служителей церкви, что в качестве дополнения к Уложению вошло в порядок уголовного судопроизводства 1669 г. На бумаге положение церкви было спасено, на практике же оно было существенно ослаблено происходившими событиями.
Сам царь в конце жизни не мог воспринимать внутриполитическое развитие как особенно удачное, в противоположность внешнеполитическому триумфу над поляками. Посадские, крестьянские и даже церковные восстания свидетельствовали о большом беспокойстве в обществе; постоянно усиливавшееся проникновение западных идей должно было казаться угрожающим. Неуверенность царя проявилась в том, что он снова изгнал из церквей уже установленные органы, запретил употребление табака и разжаловал бритых дворян. К этому добавились разочарования всегда искавшего дружбы Алексея Михайловича, сначала в Морозове, затем в Никоне. В начале 1670 г. его тяжело пора зила смерть наследника престола Алексея, которому еще не исполнилось шестнадцати лет, тем более что второй оставшийся в живых сын (Федор) был болезненным, а третий (Иван) слабоумным. За год до этого после родов умерла царица, родившая ему тринадцать детей. Но, по крайней мере в личной сфере, жизнь Алексея окончилась счастливо: питая надежду на рождение еще одного сына, 42-летний Алексей в 1671 г. женился повторно на двадцатилетней Наталье Нарышкиной, с которой он познакомился в доме Матвеевых. (Формально был соблюден обычай выбора, на этот раз из 67 девушек.) Их первый сын (из трех детей) вошел в историю как Петр Великий. Царь умер спустя пять лет 29 января 1676 г., еще до того, как до Москвы дошла весть о взятии Соловецкого монастыря. Настал день, когда возникли острые столкновения между семьями обеих его жен (см. главу «Иван V и регентша Софья»).