Объявленной несколько позже ликвидацией Верховного тайного совета закончился кризис престолонаследия, который в течение длительного времени истолковывался как попытка конституционного преобразования петровского государства. Русские историки либеральной школы (Корсаков, Милюков) в значительной степени ориентировались на так называемый проект конституции Д М. Голицына, в котором, как считалось, нашли отражение конституции западного образца, и интерпретировали события 1730 г. как предвестники конституционного либерализма в России. Более поздние исследования не разделяют эту точку зрения и рассматривают так называемый «голицынский план» как историографическую фикцию. Если меньше смотреть на сообщения иностранных посланников при русском дворе, а больше на конкретные факты, то становится очевидным последовательно олигархический характер «кондиций», авторы которых добивались не участия дворянства в сословной политике, а скорее расширения собственного политического влияния.
Обстоятельства вступления на престол существенно повлияли на Анну и ее правление. Особенно сильным оказался постоянный страх перед заговорами, с которыми она старалась совладать посредством произвола и строгости при осуществлении правосудия. С Долгорукими и Голицыными Анна обошлась жестоко и беспощадно. Учредив Тайную розыскную канцелярию, она возродила то разветвленное ведомство для раскрытия и расследования антигосударственных интриг, которое в 1718–1726 гг. выполняло задачи государственной полиции в случае с великим князем Алексеем. Как инструмент государственного управления Тайная канцелярия, под руководством А- И. Ушакова, который уже в Петровское время считался одним из могущественнейших действующих лиц в этой области, наводила в 30-е годы страх и ужас.
Огромное недоверие Анны к дворянским группировкам и партиям при дворе нашло свое выражение в кадровой политике. Она привезла с собой в Россию свой курляндский придворный штат, состоявший преимущественно из прибалтийских немцев. Среди приближенных к ней дворян важнейшую роль играл фаворит императрицы, ее бывший камер-юнкер Э. И. фон Бирон (на самом деле Бюрен). Бирон, который имел чин обер-камергера и титул рейхсграфа, а в 1737 г. позволил избрать себя герцогом курляндским, был доминирующей фигурой, прежде всего в кадровых вопросах.
Немецкое влияние еще больше усилили сын пастора из Бохума X. Й. Ф. Остерман, который дослужился от секретаря в Коллегии по иностранным делам до вице-канцлера и члена Верховного тайного совета, и ольденбуржец Б. X. Миних, которому Петр I поручил руководство строительством Ладожского канала. Остерман, заслуживший доверие Анны тем, что выступал за самодержавие, был одаренным государственным деятелем высокого ранга. Он не только брал на себя инициативу во внешней политике, но и оказывал значительное влияние на важные сферы внутреннего управления. Миних, как генерал-фельдмаршал и президент Военной коллегии, приобрел влияние преимущественно в определении курса русской политики на Востоке.
Остерман, Бирон и Миних играли при Анне такую видную роль, что 30-е годы 18 в. вообще стали высшей точкой влияния немцев в русской истории. Это, однако, не означает, что иностранцы господствовали в русском государстве и правили вопреки национальным интересам. Не может быть и речи о противостоянии немцев и русских в правительстве. Отношения между Остерманом, Бироном и Минихом определялись, прежде всего, личным соперничеством и претензиями на власть. Все трое интриговали друг против друга, составляя разные фракции, причем чаще всего в союз с немцами вступали русские. Немецкой партии при русском дворе не было.
Модернизация системы центрального управления при Анне была невозможна. Сенат, возрожденный в качестве высшего органа государственного управления и разделенный на пять департаментов, вскоре был приговорен к утрате политического значения вследствие формирования личного консультативного совета императрицы, Кабинета министров, состоявшего из трех членов. Долгое время в Кабинете министров всем заправлял Остерман, поле деятельности которого практически не ограничивали два других, русских, члена кабинета — князь А. М. Черкасский и граф Г. И. Головкин.
Самую значительную попытку государственной реформы, целью которой были более широкое участие дворянства в управлении и мероприятия по ограничению власти фаворитов, предпринял А. П. Волынский. Как и большинство видных деятелей в период правления Анны, Волынский уже при Петре I выполнял ответственную политическую функцию, будучи посланником в Персии. Своим назначением на пост кабинет-министра в 1738 г. он был обязан Бирону, который хотел вместе с даровитым политиком составить противовес Остерману. Но вместо того, чтобы стать последователем фаворита императрицы, Волынский начал проводить свою линию и за короткое время стал одной из крупнейших фигур во внутренней политике. Когда же он не побоялся вступить в борьбу за власть с Бироном и Остерманом, чтобы осуществить свою собственную политическую программу, оба немца, бывшие старыми противниками, быстро объединились. Казнь Волынского в 1740 г. похоронила планы государственной реформы.
Характерным для Анны было то, что сама она не принимала активного участия в высокой политике. Хотя поначалу императрица очень интересовалась государственными делами и была, как доказала отмена «кондиций», способна на решительные действия, однако она не имела силы воли, усердия и, прежде всего, политической компетентности для того, чтобы лично последовательно формировать политику. Во второй половине правления Анны отсутствие интереса к политике у нее было настолько выраженным, что она согласилась на частичное ограничение своей формальной власти в принятии решений. Для облегчения работы три члена Кабинета министров с 1735 г. могли заменять подпись императрицы и принимать решения по всем политическим вопросам без ее участия.
Серьезной работе Анна предпочитала удовольствия и свои личные дела. Моральное осуждение вызывали, прежде всего, ее большая потребность в роскоши и безмерная расточительность в подражание западным правителям. Что касается роскоши двора, блеска праздников и славы служивших там художников, то русский двор, в 1732 г. снова перенесенный из Москвы в Санкт-Петербург, хотя и не мог сравниться с западными, при Анне постепенно становился бесспорным центром жизни и культуры в стране. Анна поощряла пребывание при дворе итальянских, немецких и французских оперных, балетных и театральных трупп.
Не меньше любви к роскоши была потребность императрицы в удовольствиях, причем весьма грубых. Анна имела курьезное пристрастие к карликам с причудливыми физическими недостатками, шутам и паяцам. Даже члены старинных русских дворянских родов могли быть приговорены к шутовской службе при дворе, если своим поведением вызывали немилость императрицы. Так, один из князей Голицыных за свой переход в католическую веру был наказан ношением шутовского колпака. Чрезвычайную сенсацию вызвала так называемая свадьба в ледовом дворце, принудительная женитьба того же Голицына на калмыцкой шутихе.
Если и существовал такой политический вопрос, которому Анна посвящала себя с неизменным постоянством, то это урегулирование преемства на престоле. Не имея собственных детей, она стремилась сохранить трон для потомков своей сестры Екатерины. Императрица вызвала из Мекленбурга в Россию свою племянницу Анну Леопольдовну и в 1739 г., по совету Остермана, выдала ее замуж за Антона Ульриха Брауншвейг-Бевернского, который благодаря его родству с габсбургским императорским домом оказался подходящим для того, чтобы сохранить внешнеполитический союз с Австрией внутриполитическими средствами. Когда Анна объявила своим наследником сына своей племянницы Анны Леопольдовны, будущего императора Ивана VI, родившегося в конце августа 1740 г., то проблема престолонаследия казалась решенной. Однако смерть императрицы всего два месяца спустя тотчас же выявила недостатки такого решения.
Внутреннее положение России в 30-е годы определялось последствиями чрезмерного напряжения всех сил в первой четверти 18 в. Правительство Анны стояло перед практически неразрешимой задачей: с одной стороны, нужно было щадить истощенные производительные силы страны, а с другой — поддерживать военную мощь великой державы России.