С середины 18 в. картину русской культуры определяла аристократия. Лишь она обладала материальными средствами для соблюдения ориентированного на западные образцы стиля в одежде, еде, культуре быта и развлечениях, ставшего и в России важнейшим критерием принадлежности к привилегированному классу. Следуя Западной Европе, русская дворянская культура ориентировалась преимущественно на Францию. Французский язык в дворянской среде вытеснил более распространенный в начале 18 в. немецкий. Франкофильские настроения Елизаветы не в последнюю очередь выразились в стиле ее роскошного двора, затмившего все предыдущие, более того, помогали проложить путь этой тенденции.
Внешняя политика в елизаветинское время по-прежнему была направлена на утверждение положения России как европейской великой державы. Русскому правительству, много лет возглавлявшемуся канцлером Бестужевым, удалось сделать это в неспокойной политической обстановке, на которую наложили отпечаток прусско-австрийский конфликт вокруг Силезии после 1740 г. и связанная с этим вражда России с Пруссией, приведшая к Семилетней войне. Если вынужденное сосуществование Пруссии и России, начавшееся во время большой Северной войны и долгое время поддерживавшее систему государств в восточной части Европы, и пострадало во время правления Елизаветы, то только потому, что Россия опасалась крушения своей оборонительной системы. Россия не хотела потерять контроль над передовой зоной континента в результате внешнеполитического заигрывания Пруссии с Францией и наметившегося вследствие этого решительного смещения сил в Центральной и Восточной Европе в сторону французской политики «восточного барьера». Удачный для России исход войны против Швеции в 1743 г. ничего не изменил в очевидном ослаблении союза, наступившем в результате выхода Пруссии из тройственной коалиции с Австрией, созданной для контроля над Польшей («Entente cordiale der drei Schwarzen Adler»). Ha этом фоне становится понятной направленная на сохранение передовой зоны континента подчеркнуто наступательная антипрусская система, к которой с 1741 г. стремился Бестужев, но осуществления которой он смог добиться толь ко после 1745 г. из-за нерациональной, с точки зрения го су дарственной политики, ориентации императрицы на Францию. Бестужев считал, что противостоять независимой от России политике Пруссии, неизбежно привязывавшей ее к антирусски настроенной Франции и «восточному барьеру», можно лишь военным сдерживанием, а не дипломатическими средствами. Поэтому, опираясь на союз с Саксонией и Австрией, а также на кредитные договоры с Англией, он активно добивался войны с Пруссией. Бестужев, без сомнения, был непримиримым противником Фридриха II. Очевидно и то, что он действовал небескорыстно. Но не это решающим образом определяло его действия. Его план в большей степени находился в русле традиции петровской политики и с российских позиций представлял собой логичную реакцию на государственно-политические изменения, которые вызвала Пруссия в Центральной и Восточной Европе аннексией Силезии.
Деятельность Бестужева, направленная на «урезание власти прусского короля», при Елизавете определяла внешнюю политику России. Другими внешнеполитическими интересами, не касавшимися центрально-европейского конфликта, пренебрегали. В отличие от 30-х годов Россия не проводила активной восточной политики. Это не в последнюю очередь объяснялось бедственным финансовым положением, которое также не позволяло Бестужеву создать внутриполитические предпосылки для войны России против Пруссии. В течение многих лет руководитель русской внешней политики боролся с сильным сопротивлением, которое оказывали Шуваловы и Воронцовы его плану разорительной концентрации войск в Прибалтике. Второй русско-английский кредитный договор 1755 г., сваливший тяжесть наступательной войны против Швеции на Англию при сохранении собственных финансовых средств России, в конце концов привел к тому, что императрица согласилась на военную интервенцию для стабилизации петровской системы господства в передовой зоне Европы. То, что война, которой добивался Бестужев, внезапно началась в 1756 г. превентивной войной Фридриха II против Саксонии, причем в иных государственно-политических условиях, чем те, что принимались в расчет, было связано с разрушением союза, как следствием англо-прусской Вестминстерской конвенции, и соглашением между Францией и Австрией, к которому присоединилась Россия. Разрыв Пруссии с Францией настолько обострял угрозу передовой зоне России, что политика Бестужева в значительной степени утратила свою рациональную основу. Поэтому Россия столкнулась с немалыми трудностями в ведении войны. Во-первых, не было важных английских субсидий, во-вторых, Россия находилась в своего рода «мезальянсе» со своим истинным противником, Францией, оказывавшей активное политическое сопротивление русскому намерению аннексировать Восточную Пруссию. Усложняли ситуацию внутриполитические факторы: болезнь императрицы, падение Бестужева в 1758 г., а также разногласия по поводу направления военной политики между новым главой внешнеполитического ведомства М. И. Воронцовым и Шуваловыми, мешавшие проведению последовательной линии. Русская армия нанесла Фридриху II ряд военных поражений (под Гросегерсдорфом в 1757 г., под Цорндорфом в 1758 г., а также разгром под Кунесдорфом в 1759 г.), оккупировала Восточную Пруссию (1757–1758) и на короткое время заняла Берлин в 1760 г., наконец, взяла в 1761 г. крепость Кольберг, но полной победы над Пруссией Россия не добилась. Ввиду сомнительных политических союзов, значительных внутриполитических препятствий и недостаточной политико-стратегической основы для совместного ведения воины русско-австрийским союзом, Россия вышла из Семилетней войны практически без результата. Смерть Елизаветы 25 декабря 1761 г. стала нашумевшим «чудом для бранденбургского дома», поскольку ее преемник Петр III приказал русским войскам отойти и заключил сепаратный мир с Фридрихом II. Она позволила ощутить, насколько значительным было участие России в Семилетней войне, но не могла скрыть структурных причин, приведших к тому, что очевидное преимущество антипрусской коалиции в конце концов не привело к военному успеху. Однако Фридрих II вынес из Семилетней войны урок: существование Пруссии как великой державы существенно зависит от союза с Россией и подчинения ее гегемонической системе в Восточной Европе.
Изучение Елизаветинской эпохи показывает, что императрица почти не занималась политикой и в весьма ограниченной степени определяла характер правительства. Наиболее плодотворным было ее влияние в культурной области. Она не добилась успеха в регулировании престолонаследия. Церковная политика, еще одна сфера, которой Елизавета занималась по собственной инициативе, привела к сомнительным результатам.
Однако следует заметить, что во время ее правления были заложены основы внутренней модернизации государства. Россия укрепила свое внешнеполитическое положение и повысила свой статус, благодаря победам над армией Фридриха II. Елизавета проводила искусную кадровую политику. Руководители ее правительства оказались способными государственными деятелями. О высоких качествах этой руководящей элиты говорит то, что она последовательно шла по пути, определенному Петром Великим, от которого и предыдущие правительства Анны и Ивана VI отклонились весьма незначительно. Екатерина II в первой фазе своего правления во многом продолжила курс правительства Елизаветы. Самой большой заслугой Елизаветы следует считать то, что она примирила Россию с реформами своего отца и идеей европеизации.