За несколько дней до переворота некоторые заговорщики были арестованы, и Екатерина испугалась, что ее заговор раскрыт. В то время как Петр III находился в Ораниенбауме, Г. Орлов и его братья привезли Екатерину к казармам гвардии и велели объявить ее суверенной императрицей. Постепенно к гвардии присоединились высокие сановники правительства и двора, которые присягнули Екатерине. В сопровождении гвардии Екатерина направилась в Ораниенбаум и на полпути дала своему мужу знать, что он отстранен от власти. Совершенно ошеломленный, Петр собрался оказать сопротивление и попытался обеспечить себе военную поддержку (его собственный голштейнский полк был направлен в Петергоф для подготовки к празднованию; узнав о перевороте, полк разбежался). Петр искал убежища и поддержки на опорном пункте флота в Кронштадте, но заговорщики привели крепость в полную боевую готовность, и императора туда не пустили. Потерявший ориентацию и обескураженный Петр отрекся от престола и был удален в загородный дворец в Ропшу. Там через несколько дней он скончался — вероятно, был убит Алексеем Орловым, приставленным к нему для охраны. Официальная причина смерти — «геморроидальная колика». Петр похоронен в Александро-Невской лавре. При вступлении на престол его сына Павла в 1796 г. останки Петра были перезахоронены в соборе Петропавловской крепости рядом с могилой его жены Екатерины II.
Почему произошел этот государственный переворот и почему он удался так легко? Мы видели, что несмотря на недостатки и ошибки, политика Петра III была не намного хуже или менее «популярной» (в кругах, которых это касалось), чем политика предшествующих или последующих правительств. Даже ее неумелость и сумбурные повадки самого Петра (в глазах придворных и вельмож) были не таковы, чтобы породить серьезную оппозицию. Мероприятия, которые могли бы оказаться началом действительно новаторской переориентации социального и экономического развития России, еще не полностью внедрились в сознание элиты. Несомненно, «аристократические» кланы, такие, как Воронцовы, и некоторые армейские офицеры не приветствовали законодательство Петра, затрагивавшее дворянство и его статус. Но они были еще далеки от того, чтобы поддержать других представителей дворянства. Даже так называемое «патриотическое негодование» по поводу того, что Петр вывел Россию из войны, вступив в союз с Пруссией и предложив бороться за благо своего герцогства, не стоит принимать за чистую монету. Об этом много позже сообщали те, кто имел особые причины на то, чтобы выдавать речи Екатерины за свои собственные.
Из этого можно сделать вывод, что факторами, определившими неудачу Петра, были отсутствие у него способностей к политике и его личные связи, не говоря уже о том, что он обладал меньшей энергией, чем требовалось для того, чтобы начать широкие и смелые реформы. Он не был похож на своего предка, императора Петра Великого. Что касается переворота, приведшего к его свержению, то он был в первую очередь делом рук Екатерины, жаждавшей стать суверенной императрицей. Она нашла поддержку у гвардии и у тех придворных и сановников (например, сенаторов), которые были отстранены от должностей в результате произведенных Петром изменений в составе правительства.
Традиционный портрет Петра III как личности и монарха был сформирован умелыми стараниями Екатерины II. Естественно, шесть месяцев правления Петра III выглядят жалкими и незначительными по сравнению с огромными достижениями Екатерины и менее эффектными, но солидными успехами Елизаветы. Имеющиеся в архивах документы правительственных учреждений, которые могли бы дать более ясную и-беспристрастную картину законодатель ной и дипломатической деятельности Петра III до сих пор еще недостаточно исследованы и проанализированы. У дореволюционных историков, которые в целом одобряли экспансионизм и культурный прогресс России, не было причин для того, чтобы «откорректировать» негативный и анекдотичный потрет, нарисованный Екатериной и ее подхалимами. Историография марксистского толка загнала доказательственный материал в анахронистический вокабулярий и несоответствующие понятийные рамки. Претендующие на сенсационность, романтизирующие Екатерину II популярные биографии, ставящие перед собой цель пролить свет на так называемые «пикантные» стороны ее жизни, слишком стараются выдать ее собственные слова и характеристики мужа за чистую монету. С некоторого времени делаются попытки воздать должное Петру III, как личности и монарху. Но чтобы добиться полной достоверности, требуется кропотливая архивная работа.
Марк Раефф
ЕКАТЕРИНА II
1762–1796
Екатерина II, род. 2.5. [по н. с.] 1729 г. в Штеттине, имя, данное при рождении, — София Фредерика Августа Анхальт-Цербстская, с 28.6.1744 г. Екатерина Алексеевна, императрица с 28.6.1762 г., коронована 22.9.1762 г., умерла 6.11.1796 г. в Царском Селе, похоронена в Петропавловской крепости. Отец — князь Христиан Август Цербст-Дорнбургский (1690–16.3.1747), мать — Иоганна Елизавета ГолштейнТогторпская (1702–19.5.1760). Вступила в брак 21.8.1745 г. с Карлом Петером Ульрихом Голштейн-Готторпским (Петр III, 21.2. [по н. с.] 1728–5.7.1762, император с 1761 по 1762 г.) Сын Павел I (20.9.1754–11/12.3.1801, император с 1796 по 1801 г.).
28 июня 1762 г. супруга правящего императора Петра III при поддержке гвардии и без протеста со стороны высших институтов государства (например, сената) провозгласила себя императрицей Екатериной II. Ее судьба необычна, так как дочь мелкого обедневшего немецкого князька стала сначала женой предполагаемого наследника престола, затем императора и, наконец, самодержицей всея Руси. Ее долгое и выдающееся правление заложило основу судьбы России в 19 в.
Она родилась 2 мая [по н. с.] 1729 г. в Штеттине и получила при рождении имя София Фредерика Августа Анхальт-Цербстская. Ее родителями были комендант князь Христиан Август Цербст-Дорнбургский, генерал, состоявший на службе прусского короля, и Елизавета Голштейн-Готторпская. До 14 лет ее воспитывали принятыми тогда методами, в соответствии с ограниченными возможностями крошечного княжеского двора в Северной Германии. Благодаря своей воспитательнице, мадемуазель Кардель, она научилась свободно говорить по-французски и познакомилась с французским литературным и интеллектуальным наследием 17 в. Придворный пастор Перар и ее немецкий воспитатель Вагнер познакомили ее с проникнутым благочестием лютеранством и немецкими формами теории естественного права. Когда Софии было 13 лет, ее судьба неожиданно изменилась. Патрон ее отца, прусский король Фридрих II рекомендовал ее русской императрице Елизавете в качестве невесты для ее племянника, юного герцога Карла Петера Голштейн-Готторпского, которого императрица назначила своим наследником под именем великого князя Петра Федоровича. Последний был привезен в Санкт-Петербург, чтобы получить воспитание под надзором своей тетки. Предложение Фридриха отвечало тогдашней пропрусской политике России и собственным интересам короля, желавшего усилить поддержку России для борьбы с его главным врагом — Австрией. В сопровождении своей тщеславной и назойливой матери, которая надеялась играть важную роль на европейской политической сцене, юная принцесса София в феврале. 1744 г. приехала в Россию с твердым намерением стать настоящей русской императрицей, как она позже писала в своих мемуарах. Благодаря своим врожденным способностям и осознанному желанию понравиться, она очарована императрицу Елизавету и ее окружение. 28 июня 1744 г. она была обручена с великим князем и крещена Екатериной Алексеевной.