Последующие семнадцать лет, до смерти Елизаветы в 1761 г., Екатерина посвятила укреплению своих позиций при ненадежном и обманчивом санкт-петербургском дворе и выработке собственных представлений. И то, и другое ей с успехом удалось, хотя иногда она и подвергалась опасности. Она пережила колебания императорской благосклонности и обошла силки дворцовых интриг, хотя отношения с мужем, не разделявшим ее склонностей и интересов, быстро ухудшились. Она приняла близко к сердцу совет английского посла и использовала свое свободное время, которого было в избытке, для того, чтобы жадно и с большим успехом читать произведения французских философов и немецкие юридические и политические трактаты. 20 сентября 1754 г. Екатерина родила великого князя Павла, обеспечив тем самым наследование престола после поколения, к которому принадлежали ее муж и она сама. Дворцовая политика и иностранные интриги привели Екатерину в последние годы жизни Елизаветы на ведущую, но в то же время и незащищенную позицию, тем более что великий князь Петр был поглощен военными играми в своем дворце в Ораниенбауме и не мог обеспечить себе сторонников в гвардии и среди сановников. Пошел слух, что Елизавета может лишить великого князя Петра наследства в пользу Павла, назначив регентшей его мать. Однако Елизавета умерла, не приняв окончательного решения, и великий князь унаследовал престол под именем Петра III.
Деятельность и проблемы Петра во время его короткого правления детально рассмотрены в другой главе этой книги (см. главу «Петр III»), Его свержение 28 июня 1762 г. было результатом недовольства влиятельных кругов правящей верхушки, а также интриг и заговоров Екатерины и ее сторонников при дворе, в гвардии и среди осевших в стране иностранцев. Сам переворот, а также высказанная некоторыми придворными партиями поддержка возведения на престол великого князя Павла под регентством его матери дали повод для вопросов о легитимности Екатерины. И хотя ее правление с самого начала казалось довольно надежным, Екатерине пришлось быть очень осторожной, поскольку любое неправильное действие с ее стороны могло привести к возникновению сильной оппозиции и угрозе потерять престол. Помня об этой опасности, Екатерина II в тронной речи подчеркнула неспособность своего мужа к управлению, предательство им национальных интересов и пренебрежение религиозными традициями России; она также поспешила подтвердить привилегии дворянства, свое уважение к церкви, выход России из Семилетней войны и угрозу похода против Дании, а также про-прусскую внешнюю политику.
Необходимость укрепления легитимности и потребность в достоверной информации о настроении и положении населения побудили Екатерину в 1767 г. сделать необычный шаг — созвать собрание выборных представителей, Комиссию об уложении, которая должна была обсудить и подготовить проект Уложения. Это в некоторых отношениях напоминало Земские соборы 17 в. Однако духовенство было представлено только одним депутатом от Священного синода, равно как и другие центральные правительственные учреждения, чем ярко иллюстрируется тот факт, что со времен Петра Великого церковь рассматривалась только как одна из ветвей императорского правления. Всем свободным сословиям (естественно, за исключением духовенства) разрешалось участвовать в комиссии, в том числе и государственным крестьянам и некоренным жителям России. Таким образом, выборы послужили тому, чтобы способствовать своего рода идентификации отдельных сословий государства. Каждый депутат, выбранный в рамках громоздкой многоступенчатой процедуры, привез с собой наказ (или скорее «cahier tie doleances»), содержавший потребности или желания его избирателей. Екатерина разработала собственный проект наказа, в котором чувствовалось сильное влияние Монтескье, Бильфельда и Беккариа и который должен был служить инструкцией для комиссии. Он состоял из целого ряда общих принципов, выведенных из основных идей просвещения и камерализма, но существенно подкреплявших неприкосновенность самодержавия. Индивидуальные инструкции и дебаты (тексты которых сегодня большей частью опубликованы) дали информацию для разработки собственного законодательства Екатерины и для ознакомления историков с положением страны и настроениями в то время. На заседаниях комиссии, которую держал под строгим контролем ее председатель, генерал А. И. Бибиков, обсуждались представленные отдельными комитетами предложения, касавшиеся правового статуса, прав и привилегий каждого сословия. Так как дискуссии затянулись и возникали неудобные вопросы (крепостное право, монополистические привилегии отдельных сословий), требовавшие обстоятельного обсуждения, то Екатерина в 1768 г. под предлогом начала войны с Турцией отложила комиссию на неопределенный срок.
Чему научили императрицу «наказы» и дебаты в кодификационной комиссии? Первый урок, который могла извлечь Екатерина, состоял в том, что население ее государства следовало разделить на функциональные социальные сословия. Дворяне претендовали на исключительное право находиться на государственной службе и быть землевладельцами. Как землевладельцы, дворяне, кроме того, претендовали на привилегию (не обязательно исключительную) перерабатывать продукты своих имений и торговать ими, одновременно требуя исключительного права на использование крепостного труда. Однако прочный фронт этих требований пробивало отсутствие единства в вопросах определения дворянства и принадлежности к дворянскому сословию. Дворянство оказалось «домом, поделенным между собой*: русские дворяне, семьи которых поколениями находились на царской службе, желали такого доступа к дворянскому статусу, который ограничивался бы наследственным правом и лишь в порядке исключения присваивался бы по милости монарха. Они выступали против автоматического жалования дворянства за выслугу (в соответствии с предписаниями «Табели о рангах» Петра Великого), тем более что производство в чин могло быть осуществлено командующими и административными учреждениями. Представители выслуженного дворянства с периферии Центральной России (то есть украинцы, казаки) хотели сохранить свой новый дворянский статус, полученный в результате подъема по ступеням табели о рангах, и не закрывать доступ к нему другим людям такого же происхождения, надеявшимся присоединиться к привилегированной группе путём выслуги (если и не за заслуги).
Требование дворянства о монополии на землю, заселенную крепостными, оспаривалось купечеством, простыми горожанами и государственными крестьянами. Со своей стороны, горожане хотели ограничить осуществление торговой и производственной деятельности (на мануфактурах) членами своих сословий. Они предприняли атаку по двум направлениям: с одной стороны, против дворян, которые контролировали доступ к сырью, получаемому в их имениях, и поощряли не связанную с сельским хозяйством деятельность своих крепостных (поскольку она приносила им прибыль), а с другой — против крестьян, занимавшихся торговлей и имевших доступ к городским рынкам, не неся бремени, лежавшего на городских жителях, и не принадлежа к городскому населению. Горожане — особенно торговцы и производители товаров — атаковали дворянскую монополию на ресурсы, которые добывались в имениях под землей (минеральные руды) или на земле (леса), а также на доходы от труда крепостных при изготовлении товаров или в горной промышленности. Представители государственных крестьян также претендовали на монополию на свои статус и связанные с этим виды экономической деятельности. Государственные крестьяне, прежде всего, требовали права на свободную торговлю на территории всего государства. Эти противоречивые интересы и требования ясно показали императрице и ее советникам, что русское общество безнадежно разделено и, вследствие этого, опасность образования коалиций с целью борьбы за реформы и изменения очень мала. Если смотреть в целом, то автократии ничто не угрожало, так как каждый считал, что только самодержец в состоянии сохранить равновесие и гарантировать безопасность отдельных сословий общества.
Однако самые прямодушные представители всех сословий выдвинули два принципиальных требования: усовершенствование формы правления и судебных инстанций на местном уровне и, как следствие, участие местного общества (через представителей) в управлении на благо сословий. Такие требования, шедшие в направлении организации общества на базе корпорированных сословий, определенно уходили корнями в социальную организацию на основе обязательной государственной службы (по службе, по тяглу) в ее традиционных московских проявлениях, бытовавших до второй половины 18 в. С этим было связано представление о том, что безопасность отдельного человека и его собственности является делом функционеров, которые должны быть выбраны (или по крайней мере назначены) из числа членов каждого сословия. Это особенно касалось тех дворян, которые считали, что должны принимать непосредственное участие в управлении интересами их сословий. В связи с этим выдвигалось требование об организации большого числа доступных и более совершенных учебных заведений для элиты. В вопросе о статусе свободных и крепостных крестьян дебаты комиссии, как и ожидалось, показали наличие глубоких противоречий между недворянами и дворянами и даже определенное расхождение мнений в среде самого дворянства. Из этого императрица могла легко заключить, что жители ее государства очень разъединены, и что она не должна обращать на них особого внимания. Таким образом, интересы политической стабильности и дворянства, владевшего крепостными, имели большее значение, чем абстрактные требования социальной справедливости и человечности или общей экономической пользы. Екатерина II практически ничего не сделала для того, чтобы действительно ослабить крепостное право, хотя время от времени затрагивала эту тему.