Эксплуатация труда крепостных не делала автоматически из дворянина-помещика состоятельного человека. В действительности служилый дворянин, владевший имением, как правило, был довольно беден. Хотя земли было в избытке, но никогда не хватало рабочей силы для того, чтобы сделать землю урожайной в суровых географических и климатических условиях на большей части Европейской России. Кроме того, мы не должны забывать, что сельскохозяйственная технология была очень примитивной. Поскольку рабочая сила была решающим фактором, что подтверждается налогообложением каждого работника, то неудивительно, что богатство помещика определялось количеством «душ», находившихся в его владении. Подсчитано, что дворянин для того, чтобы выполнять свои обязанности по службе, дать своим сыновьям определенное воспитание для подготовки к службе и вести, хотя и скромную, но подобающую дворянину жизнь, должен был иметь не менее 100 крепостных (мужского пола). Но такое количество душ имели лишь 18 % дворян (у 51 % было меньше 20 душ), только 1 % дворян, имевших более 1000 крепостных, можно было считать действительно состоятельными. Доход подавляющего большинства дворян от их поместий был чрезвычайно маленьким. Это объяснялось не столько недостаточной производительностью труда крестьян и суровыми климатическими условиями, сколько следующими причинами как правило, выслуженные земли находились в разных деревнях и довольно часто в разных уездах или даже губерниях во многих случаях дворянин владел только частью деревни (или крестьянской общины), порой лишь парой дворов, а остальные принадлежали другим дворянам. Такое, напоминавшее лоскутное одеяло, чередование полосок земли (чресполосица), обрабатываемых крепостными разных хозяев, снижало эффективность труда и давало урожаи, которых хватало только на прокорм тех, кто возделывал земли, а для хозяина оставалось всего ничего. Такая «система», требовавшая единодушного согласия и совместных действий всех собственников и их крестьян, практически не допускала усовершенствований и технических новшеств. Урожаи в сельском хозяйстве России были чрезвычайно низкими. В среднем они чуть больше чем вдвое или втрое превышали посев. Ввиду примитивной техники хранения и консервации зерна, неурожай, опасность которого постоянно существовала в суровом и непредсказуемом климате, угрожал массовым голодом. Жизнь на грани голодной смерти способствовала настороженному отношению крестьян к изменениям, которые могли повредить будущему урожаю. Главным правилом «моральной экономики» для русского крестьянина — особенно крепостного на барщине — было противиться переменам и оказывать досадное, но упорное и действенное сопротивление любому новшеству, даже если это было «усовершенствование», которое хотел ввести хозяин.
Следует также сказать, что крестьянин имел и другие источники дохода. Долгие зимние месяцы во многих частях России давали возможность заниматься ремеслами и надомным трудом. Крестьянский труд использовался в городах в форме извоза, строительных работ, ремесла и работ по дому. Дворяне, жившие в городах, часто позволяли умелым крепостным самостоятельно работать на частных заказчиков, что создавало для городских ремесленников несправедливую конкуренцию и было причиной слаборазвитости мануфактур и промышленности в городах. Поскольку как владелец, так и правительство вели учет только применительно к оброку и налогам при производстве зерна, то крестьянин мог свободно распоряжаться своими доходами от других видов деятельности. Это был совершенно нормальный способ зарабатывания денег для уплаты налогов или даже инвестиций, а также стимул для выращивания конопли и льна, которые большей частью экспортировались, или же для разведения скота для производства кож и жира, продававшихся как на внутреннем, так и на внешнем рынке. И, наконец, крестьяне занимались торговлей. Императорское законодательство от Елизаветы до Екатерины расширило возможности крестьян заниматься торговлей, а помещики поддерживали эту деятельность, чтобы извлечь выгоду для себя. Ежегодные поставки продуктов из имений своим хозяевам, жившим в столицах или в других городах, давали крестьянам возможность продавать товары на свой собственный счет (или на счет своих соседей). Снабжение больших городов и армейских подразделений было связано с закупкой и транспортировкой большого количества пшеницы (или других продуктов), что привело к созданию слоя «торговых крестьян», значительное богатство которых позволяло им получать от правительства на откуп налоги или торговлю вином. В конце 18 в. начал появляться класс крестьян-предпринимателей. Однако ввиду ненадежности статуса крепостного, из-за которой удачливый торговец или ремесленник мог потерять свое богатство по прихоти хозяина, процесс этот шел очень медленно. Тем не менее этот феномен помогает объяснить выживание крепостных крестьян и военную мощь государства на протяжении всего 18 в., несмотря на бремя и тяжесть крепостнической системы, которая для половины крестьян была идентична рабству.
Проводя децентрализацию губернского управления, Екатерина в то же время хотела придать центральному управлению всеобъемлющую функциональную организацию. Она пыталась, хотя и с переменным успехом, четко и полностью отделить судопроизводство от управления, введя судебную иерархию, начинавшуюся с совместного суда, своего рода третейского суда по взаимному согласию, над которым в качестве высшего апелляционного суда был поставлен департамент сената (хотя каждое дело могло быть решено по императорскому повелению). Структура коллегий была соответствующим образом усовершенствована, и они фактически превращались в единовластные министерства. В начале правления Екатерины влиятельный дипломат граф Н. И. Панин представил проект Императорского совета, который должен был состоять из высокопоставленных правительственных сановников и назначенных представителей губерний. Совет задумывался как чисто консультативный орган, обладавший полномочием представлять предложения на рассмотрение императрице и контролировать формальное единообразие законодательных актов и связь между ними. Но Екатерина (и враги Панина) рассматривали совет как первый шаг к ограничению авторитета самодержавия. Проект был отклонен, однако его основные идеи, касавшиеся улучшения информации и связи применительно к состоянию и потребностям страны, не были забыты. Собственноручные наброски проектов за последние 15 лет правления Екатерины указывают на то, что она, например, думала об исполнительной палате, состоявшей частью из выборных, частью из назначенных представителей свободных сословий из губерний. Хотя они должны были играть в первую очередь роль информаторов и консультантов, но их присутствие и формальное участие в создании законов должны были улучшить связь между центральными учреждениями и населением губерний.
Хотя проект исполнительной палаты не был реализован, он свидетельствует о том, что Екатерина намеревалась высвободить самостоятельные и независимые силы в дворянских и мещанских сословиях и способствовать развитию буржуазного общества из хозяйственной, образованной, и социальной элиты. В любом случае, она в течение всего своего правления сознательно и последовательно покровительствовала и содействовала таким формам социальной организации, которые строились на корпоративной идентичности, безопасности и независимости, и тем самым стимулировала формирование общества активных, творческих и образованных людей, которое можно назвать буржуазным обществом. В этом смысле она сознательно отказалась от старомосковской и петровской практики регламентации обязанностей и службы правительством, а отдала предпочтение добровольному участию и инициативе.
Екатерина II более отчетливо и осознанно, чем Петр I, ощущала связь между западноевропейским социально-политическим прогрессом и основной концепцией, лежавшей в основе идеологии и культуры европейской элиты. Ее собственное воспитание и последующее изучение политической, юридической, экономической и художественной просветительской литературы того времени, а также откровенно прагматичный образ мыслей дали Екатерине хорошее понимание связи теории с практикой. Поэтому неудивительно, что она активно участвовала в культурной жизни двора и Санкт-Петербурга, а также была покровительницей искусств. Имея личную склонность и обостренное чувство того, что мы сегодня называем «public relations», императрица поддерживала оживленные контакты с корифеями западноевропейского и центрально-европейского просвещения. Она не только жадно читала их труды, причем даже тех авторов, которых не признавала (например, Руссо), но и переписывалась со многими из них (Вольтером, Дидро, Даламбером, Мерсье Деларивьером, Гриммом), поощряла и приглашала их, хотя и не всегда с успехом, на службу. Она следила за тем, чтобы ее наиболее значительные законодательные акты (Большой наказ, жалованные грамоты) сразу же переводились на европейские языки и распространялись за границей. Она была также великой строительницей и коллекционером произведений искусств (Эрмитаж) и демонстрировала свои коллекции общественности. Екатерина была не в последнюю очередь страстной писательницей, которая писала нравоучительные эссе, пьесы и сатирические повести, издавала журналы и поддерживала научные исследования и сочинения.