Сословные формы русских отчеств XVIII–XIX вв. нашли свое отражение в нашей художественной литературе. В этом отношении особый интерес представляет повесть А. С. Пушкина «Дубровский». Все персонажи этой повести делятся на тех, кто величается отчеством, и тех, кого зовут просто по имени. Так, отставной генерал-аншеф Троекуров именуется в ней Кирилом Петровичем, дворяне Дубровские — Андреем Гавриловичем и Владимиром Андреевичем. Их отчества имеют полный «дворянский» суффикс -ович, -евич. Сосед Троекурова, тоже дворянин, но менее уважаемый, чем первые, носит отчество с сокращенным и поэтому менее почетным суффиксом —ич: Антон Пафнутьич, хотя он тоже официально имеет право именоваться Пафнутьевичем.
Цитируя в повести судебное решение по поводу тяжбы двух ее героев, А. С. Пушкин сохраняет в нем стиль деловых бумаг своего времени и в том числе формы отчеств. Они оказываются весьма архаичными, средневековыми: в отчествах сохраняется еще слово «сын», только ставится оно не перед именем отца, а после него. В судебных бумагах генерал Троекуров и все остальные лица, упоминаемые в них, именуются одинаково: Кирила Петров сын Троекуров, Андрей Гаврилов сын Дубровский, Фаддей Егоров сын Спицин, Григорий Васильев сын Соболев и т. д.
В той же повести есть персонажи, не принадлежащие к дворянскому классу: крестьяне, мелкий чиновник, пономарь. Их отчества непохожи на дворянские. Дворовые крестьяне названы только по имени: кузнец Архип, кучер Антон, «дворовый человек» Григорий, «бабы» Василиса и Лукерья. Лишь старая няня молодого барина, в порядке исключения, зовется по отчеству — Егоровной, в знак особого положения ее среди дворовых. Она даже осмеливается в письме к своему господину употребить свое отчество, подписав его полным своим именем, отчеством и фамилией — Орина Егоровна Бузырёва.
Мелкий чиновник четырнадцатого класса — станционный смотритель и самый низший из церковных служителей — пономарь уже имеют в повести отчества, но тоже «уменьшенные», сокращенные: Сидорыч, Савельич. В устах дворян такие отчества звучат пренебрежительно, а в речи крестьян — уважительно и сочувственно. В крестьянской среде вообще отчества на -ич, -ыч употреблялись чаще и охотнее, чем полные. Последние встречались лишь в свадебных припевах, где жених и невеста, независимо от их истинного положения в обществе, назывались «князем» и «княгинею».
После крестьянской реформы 1861 г. началась нивелировка именных форм в русском языке. В деловых бумагах перестали употреблять старинную форму отчеств со словом «сын». Отчества представителей всех сословий (кроме лиц «царской крови») стали выглядеть одинаково; Иван Сидоров Петров, Михаил Александров Пешков и т. п. В этих сочетаниях слов отчествами являлись вторые; Сидоров, Александров.
Всякие грани и различия между «знатными» и «простонародными» именными формами в нашем языке стерла Великая Октябрьская социалистическая революция, отменившая всякие сословные и классовые привилегии и объявившая полное равенство всех граждан нашей страны перед законом. Все у нас имеют право «величаться», и отчества всех форм и видов считаются одинаково почетными.
В наши дни наблюдается новый активный процесс — в языках тех народов Советской страны, у которых раньше не было отчеств, они начинают создаваться, при этом форма заимствуется из русского языка. Иногда берется полностью русское отчество (а часто — и имя), иногда по русским образцам образуются отчества от национальных, нерусских имен.
Интересной иллюстрацией к первому случаю является автобиографический рассказ известного чукотского писателя Ю. С. Рытхэу, в котором он передает все детали этого языкового процесса с некоторой долей юмора. Рытхэу — по происхождению коренной чукча. Чукчи же, жившие до революции в условиях родового строя, не имели ни отчеств, ни фамилий. Поэтому, когда после окончания местной школы юноша задумал ехать учиться в Ленинград, он столкнулся с необходимостью обзавестись недостающими в его наименовании элементами.
Приехав в свой районный центр, Рытхэу зашел в местное отделение милиции, чтобы оформить паспорт. Сотрудник паспортного стола взял у него справку Уэлленского сельсовета и долго изучал ее, хотя она была написана вполне грамотно на русском языке. Затем он довольно строго спросил молодого человека: