Ироническое и открыто пренебрежительное отношение трудового народа к попыткам дворян с помощью «родословных деревьев» и фамилий доказать свою избранность и знатность, показал Н. А. Некрасов в поэме «Кому на Руси жить хорошо?». В главе «Помещик» поэт передал беседу семи мужиков-правдоискателей с барином, решившим посвятить их в тайны дворянского счастья, одним из элементов которого была гордость своим «родословным деревом». Разговаривая с крестьянами, помещик спросил их:
говорит обиженный помещик и рассказывает, что он ведет свой род от некоего татарина Оболта Оболдуева, который лет двести пятьдесят тому назад потешил государыню мехами лисиц и волков и был за это награжден «суконцем в два рубля». По матери же предок этого помещика оказался грабителем:
Естественно, что странники назвали одного из предков барина «прохвостом», а самого Гаврилу Афанасьевича — «яблочком» от этой пахнущей грабежом «яблоньки», которая выдается им за почетное «родовое дерево».
В XVI–XVII вв. возникли, а в XVIII–XIX вв. стали довольно распространенными двойные фамилии.
Первоначально они возникли тоже в феодальной родовитой среде. Одни из них сливались из фамилий двух знатных породнившихся между собой родов (Скопины-Шуйские, Мусины-Пушкины и т. п.); другие возникали из подлинных фамилий и прозвищ, которые давались помещику по названию местности, где находились его феодальные владения, как это было у князя Потемкина-Таврического; третьи хранили упоминание о местах и времени боев, в которых отличился один из представителей знатной фамилии (Суворов-Рымникский).
В XIX веке двойные фамилии стали модой в артистической среде и положили начало многим известным семьям потомственных актеров; такие же фамилии стали встречаться и у писателей. В качестве примера можно привести всем известные фамилии: Корчагина-Александровская, Книппер-Чехова, Мельников-Печерский, Гарин-Михайловский, Смирнов-Сокольский, Сергеев-Ценский и т. д.
Конечно, в этих фамилиях нет следов известных битв и названий обширных владений. Здесь все проще, но звучат эти фамилии все-таки несколько необычно, торжественно, что, вероятно, и было во многих случаях причиной их возникновения.
Среди многочисленных и разнообразных русских фамилий с давних пор выделялись как наиболее «аристократические» фамилии с суффиксом -ский, -цкий. Возможно, это произошло потому, что в древних летописях к именам князей обычно прибавлялось географическое определение, состоявшее из прилагательного на -цкий, -ский: Александр Невский, Михаил Галицкий, Владимир Киевский. В XIX веке много фамилий на -ский появилось в среде русского духовенства, хотя представители его никакой родственной связи не имели с древними русскими князьями. Возникали эти фамилии у церковников настолько оригинальным путем, что об этом стоит рассказать более подробно.
В первой половине прошлого столетия значительная часть сельских церковников не имела фамилий, потому что выходили они обычно из крестьянской, то есть тоже бесфамильной среды, а постригаясь в священнический сан, лишались ее вообще; их звали по чину и имени: поп Михей, дьякон Феодосий или отец Михей, отец Феодосий. Но пришло время, когда и священники должны были иметь гражданские фамилии; тогда-то и началось спешное их формирование.
Обычно фамилии будущим священнослужителям присваивались при поступлении их в духовную семинарию. После приемных экзаменов новичков выстраивали в актовом зале, и ректор проходил вдоль строя будущих бурсаков, знакомясь с ними. Если в ряду новеньких оказывался юноша без фамилии, ректор придумывал ее тут же на ходу и объявлял семинаристу. Чаще всего основой фамилии в таких случаях становились названия приходов, в которых жили родители бесфамильных. Между ректором и бурсаками происходил при этом такой разговор: