В «Литературной газете» от 14 января 1981 года я наткнулся на заметку «Грязная рука в белой перчатке», где такая история: в Москве у супругов Кудрявцевых при ограблении квартиры была похищена редкая двухсторонняя икона Богородицы и Николая Чудотворца, датированная 1531 годом. Затем икона вынырнула в каталоге лондонского аукциона. Супруги Кудрявцевы отправили в Лондон телеграмму: «Нас очень удивляет объявление о продаже нашей иконы…»
Напрасно удивляет.
Та же «Литературка» приводит другой случай — 21.1.81.»В октябре 1972 года из квартиры московского коллекционера В. К. Зенкова похитили два уникальных памятника древнерусской живописи — иконы Покрова Богоматери и Св. Сергия Радонежского. Недавно Зенков наткнулся на свое сокровище. Где? В каталоге частной лондонской «Темпл-галери».
«Литературная газета», разумеется, клеймит, возмущается, гвоздит к позорному столбу. Напрасно гвоздит.
Ведь проходили же эти иконы между Москвой и Лондоном через какие-то инстанции? Но об этом в «Литературке» — ни слова.
Под заголовком «Русские иконы в дипломатической вализе» западногерманская газета «Зюддейче Цайтунг» от 25 июня 1981 года сообщала, что в одной только земле Северный Рейн-Вестфалия таможня изъяла за несколько месяцев 887 старинных икон общей стоимостью в миллион шестьсот тысяч марок. Иконы ввозились в дипломатическом багаже. О том, как они в этот багаж попали, газета не пишет, но напоминает, что если ввоз икон в ФРГ облагается пошлиной, то их вывоз из СССР и вовсе запрещен.
Кто же на советской стороне границы покрывает все это дело? Тут двумя-тремя подкупленными таможенниками не обойтись. И одними жуликами тоже. Ведь из СССР ценности идут потоком. Чего только не вывозят. Но, пожалуй, больше всего икон.
Сейчас в любой западной стране даже антикварные лавочки провинциальных городков завалены иконами. Их, полагаю, на Западе сегодня больше, чем когда бы то ни было имелось на Руси. Так как же все это сюда попадает?
Можно было бы спросить Левку Баскина, да он, во-первых, сел надолго, а во-вторых, все равно не скажет.
А теперь давайте встанем на государственную точку зрения. Висят в московской квартире или на даче у советского гражданина уникальные старинные, необычайно ценные иконы. Разве это нормально? Разве есть советскому государству от этого толк? А очутившись на Западе, они обогатят кассу советской резидентуры необходимой твердой валютой.
Так выстраивается крепкая цепочка: от Левы Баскина и старых осведомителей ОБХСС через границу к домушникам и компетентным органам — и обратно сквозь таможню на Запад, через дипломатическую мелюзгу к мелким и крупным Баскиным, а затем на просторы свободного рынка.
Мы с женой домоседы, и я, поверьте, не проводил никаких особых расследований. Но людей, о которых идет речь, я просто встречал в нашем тихом Мюнхене. Соотечественники, живущие в крупных центрах нашей русско-еврейской диаспоры, могут привести, полагаю, куда более пикантные примеры.
Ну и что? — скажут мне. Задавленное советской системой частное предпринимательство нашло, наконец, себе применение!
Нашло, не спорю.
Но положа руку на сердце: неужели вы думаете, что в СССР можно долго и безнаказанно заниматься подпольным предпринимательством и серьезно фарцевать без глубокого взаимопонимания с ОБХСС? Для того же, чтобы грабить в промышленных масштабах, а награбленное сбывать за границу, нужно не ОБХСС, а кое-что покрупнее.
Кстати, об агентуре не-политической. Один бывший оперативник, человек с большим опытом, уверял меня, что агент-интеллигент, работающий по идеологической линии, — существо не очень надежное и мало эффективное. У него масса капризов: на своих он, видите ли, не стучит, а только на иностранцев, стучит только во время загранкомандировок, на личных друзей не доносит и прочее. А выехав из страны, и вовсе норовит порвать связь. Агенту же, работающему на уголовный розыск или ОБХСС, такие психологические переливы чужды. Все просто: выгодно — невыгодно. Выгодно — мать родную заложит. Нет — вы от него ничего не добьетесь. В систему таких оценок, разумеется, следует включить страх. Неужели, когда власти давали им выездную визу, они не отдали предпочтение тем, с кем давно наладили крепкие взаимовыгодные отношения?
Пусть после выезда такого человека из СССР страх возмездия ослабевает. Корысть-то остается. А люди, о которых я говорю, уже выехав, сильно, а то и полностью зависят от благосклонности советских властей именно в своем материальном благополучии и процветании.