Делая первый шаг на пути к Хельсинки, где послевоенные границы станут, наконец, священными (для Запада, разумеется), Сталину в Ялте отдали Восточную Пруссию с городом Кенигсбергом (ныне Калининград), определили, с огромными преимуществами для СССР, сферы влияния на Балканах и в Восточной Европе. Тогда же закрепили права Советского Союза на Дальнем Востоке: предоставили ему контроль над восточно-китайской и южно-маньчжурской железной дорогами, отдав Курильские острова, предоставив особые права на Дайрен и возможность использовать Порт-Артур в качестве советской военно-морской базы.
Было, правда, сказано, что для этого требуется согласие Китая, но тут же записано в решениях, что без этой формальности можно и обойтись.
И наконец, Сталин получил обещание, что всех оказавшихся так или иначе за границей советских граждан ему выдадут. Если понадобится, то силой.
Выдача на расправу НКВД советских граждан, следовательно, была далеко не единственной и, на первый взгляд, не самой важной уступкой Запада Сталину.
Западная печать часто писала о Ялтинской встрече, как о месте, где были приняты решения, обеспечившие победоносное завершение войны с Германией.
Но ведь когда переизбранный на четвертый срок президент Рузвельт отправился в Крым, судьба Третьего Рейха была решена. Города Германии, ее промышленность лежали в развалинах, страна была отрезана от источников нефти и угля. Попытка немцев прорвать фронт союзников в Арденнах провалилась, и отлично вооруженные, свежие англо-американские войска продвигались к Рейну. Советская Армия уже заняла Будапешт, вышла на Одер и была готова с ходу брать Берлин, Италия из врага стала союзницей, части сражающейся Франции снова появились на полях сражений.
Япония, неся страшные потери во флоте и людском составе отдаленных гарнизонов, отступала к своим островам.
Победа над Германией была фактически обеспечена, ради ее достижения можно было и не делать в этот поздний час столь ценных подарков. В чем же дело?
Дело в том, как утверждает тогдашний военный министр США Стимсон, что, по мнению американских штабов, Япония намеревалась яростно сопротивляться. Пятимиллионная армия, считали военные, никогда не капитулирует, пять тысяч летчиков камикадзе будут, жертвуя собой, наносить страшные удары, и война может затянуться до 1947, а то, глядишь, и до 1948 года.
Военные давили на Рузвельта, требовали, чтобы он, дабы сберечь кровь «американских ребят», непременно заручился помощью Советского Союза. Без этой помощи, твердили генералы, американским войскам грозит катастрофа.
Рузвельт отправился в Крым с готовым решением принять любые условия Сталина, лишь бы заручиться участием СССР в войне против Японии.
Советская армия, как известно, провоевала против Японии ровно четыре дня, вплоть до ее безоговорочной капитуляции. Которая, кстати, не потребовала ни высадки, ни кровопролитных боев. Апокалиптические предсказания военных экспертов не оправдались.
Неужели никто не знал истинного положения вещей?
В январе 1949 года журнал «Юнайтед Нэшнс Уорлд» опубликовал статью американского адмирала Закариаса «Тайная история Ялты», которая, возможно, бросает свет на суть дела.
По словам адмирала, посвятившего жизнь изучению японского языка и Японии, бывшего в годы войны помощником начальника разведки морского министерства, положение Японии и перспективы войны с ней были предметом трех, составленных независимо один от другого, докладов. Два из них были подготовлены в военном министерстве, один — по поручению министра военно-морского флота самим Закариасом.
Основанный на тщательном изучении положения Японии доклад Закариаса, а также один из докладов, подготовленных армией, приходили к оптимистическим выводам, предсказывали скорое окончание войны и считали излишним участие СССР в заключительном этапе операций на тихоокеанском театре.
Зато третий доклад рисовал картину ужасов, почти непреодолимых трудностей и навязывал вывод, что без помощи Москвы американцы обрекают себя на разгром.
Именно этот доклад был представлен объединенному штабу, а два других положены под сукно.
Машина закрутилась. Приняв за основу планирования доклад, требовавший участия русских, военные давили на Рузвельта. Им вторили сотрудники Государственного Департамента, и Рузвельт, уже без того благорасположенный к «дяде Джо», капитулировал перед Сталиным, который, надо полагать, был отлично осведомлен и о дезинформированности президента, и о давлении, которому он подвергается со стороны военных и дипломатов.
Так вкратце писал американский адмирал Закариас.