Но напрасно они хитрили. Хотя и ребенку ясно, что все эти данные ни в коем случае не могли попасть в руки советских властей, и что родные «органы» не могли иметь и не имели никакого отношения к составлению вопросника — но ведь это ребенку! А взрослый, запуганный человек, которого еще вчера ловили, как зверя, этих тонкостей не понимал, зато помнил, как давали таким, как он, честное слово офицера, что не выдадут, и выдавали! И он на всякий случай хитрил.
Но для вдумчивого исследователя его ложь тоже не лишена ценности. Она помогает заглянуть в тайны русской души.
Итак, установив личность беженца, можно было перейти к выяснению фактической стороны жизни в стране, из которой он ушел. Пусть сам скажет!
Страница 13, вопрос 21: «Было ли производство сельскохозяйственных машин в России выше, когда Вы уезжали, чем 25 лет тому назад?» Отвечать нужно» да» или «нет».
Беженцу невдомек, что от него требуют очень простой вещи: со всей объективностью подтвердить, что Советская Россия за четверть века превратилась из аграрной страны в индустриальную. А он порывается рассказать целый роман. Сказать, что 25 лет тому назад только что кончилась гражданская война и с теми годами, что ни сравни, все получится много, и что за 25 лет машин стало больше везде… Что машин-то больше, да хлеба меньше, что крестьянство разорили… Но это ведь будет чистая отсебятина, к науке это не имеет никакого отношения, Отвечайте, голубчик,»да» или «нет».
Разумеется,»да».
Вопрос 22: «Было ли медицинское обслуживание более доступно советскому гражданину, когда Вы уехали из России, чем 25 лет тому назад?»
Говно советское медицинское обслуживание! А вы что — врач! Откуда вы знаете! Вот преподобный Хьюлетт Джонсон считает, что советское медицинское обслуживание лучшее в мире. К тому же вас вообще спрашивают о другом. Вас спросили: стало ли оно более доступным, понимаете, доступным? А теперь быстренько:»да» или «нет»? То-то же!
Вопрос 30: «Есть ли у теперешнего советского гражданина более возможностей посещать театр и слушать музыку, чем 30 лет тому назад?» Вопрос 32: «Каково Ваше мнение об организации системы советского образования (не о том, чему учат, а скорее о самой системе, например, количество учебных заведений и т. п.) Вы за нее или против нее?»
Итак, вам предлагают оценить советскую систему образования только с количественной точки зрения, не вдаваясь в разбор ее качества. Иначе это политика. Иначе — не ложится в схему. Так вы за нее или против нее?
Либо вы против, чем доказали себя врагом своего народа, который готовы держать в темноте, либо вы за и, признавая заслуги советской власти, усугубили свою вину как невозвращенца. Из такой замечательной страны — убежал!
Но если у вас все же остались какие-то колебания, и вы еще думаете про себя, что хотя школ в СССР стало больше, да учат там плохо и не тому, вас бьют фактами:
Вопрос 24: «Думаете ли Вы, что за последние 30 лет число грамотных людей в СССР значительно увеличилось?»
Ясно?
Итак, в первом приближении набросан портрет и беженца, и страны, которую он опрометчиво покинул. Перед лицом неумолимых фактов он вынужден признать, что в СССР очень много сделано для народа, что жить там стало «лучше, веселей!»
Опрос, однако, производился не для беженца — черт с ним, с беженцем, — а для американских властей, для американского общественного мнения, и главное — для американских университетских кругов. А там могли подумать — мало кто, но все-таки кое-кто мог подумать: тракторы, школы, врачи, грамотность — все это хорошо. Но как там у них со свободой?
Разумеется, свобода в России существует: это «осознанная необходимость». Но это всякому американцу не объяснишь. К тому же разговоры о свободе сильно отдают политикой. А ее лучше избегать.
Вопрос надо поставить так, чтобы не скатиться в примитивный антисоветизм (вы, вероятно, заметили, что только антисоветизм бывает примитивным, просоветизм таковым не бывает), и получишь ясный ответ.
Поэтому вопрос надо поставить на бытовом уровне, конкретно и понятно. Кому?
Не подопытному. Ему все равно неизвестно, что наиболее яркое выражение свободы — это свобода печати. Зато западный человек знает: если люди имеют доступ к свободной информации, они свободны. Если в стране печать и радио говорят правду — там все в порядке.
Поэтому вопрос 26 на странице 13 звучит так: «Согласны ли Вы со следующим заявлением: «советская печать и радио никогда не говорят правду?