Вот как раз от репрессий никакие привилегии в те годы никого не ограждали.
Члены Политбюро Зиновьев и Каменев, безусловно, были людьми привилегированными, а их расстреляли.
А семью московского актера, живущего в двух комнатах четырехкомнатной квартиры, нельзя отнести к привилегированной элите, даже если никто из его родственников и не был репрессирован.
Тут возникает еще один сдвиг перспективы. На первый взгляд пустяшный, но приобретающий немалый смысл, когда авторы переходят к выводам.
«Олег, — пишут исследователи, — был вторым сыном писателя и дочери царского чиновника».
В действительности отец Олега П. был актером. Реймонд Бауэр и Эллен Байер превращают его в писателя из самых, казалось бы, благих намерений: не навлечь на оставшихся в Москве родителей Олега репрессий со стороны властей.
Наивность такой уловки очевидна. Олег П. — не песчинка в потоке вывезенных на работу в Германию, не бывший военнопленный, о судьбе которого советские власти могли теоретически и не знать. Олег П. — советский офицер, ушедший уже после войны. Из штаба, где он служил, дали знать «куда следует», и меры в отношении его родителей уже были приняты.
Бесполезная с точки зрения безопасности семьи Олега П. уловка имеет серьезные последствия для всего опроса.
Американскому исследователю и тем более читателю, разумеется, безразлично, актер или писатель: все равно свободный художник! Но из «писателя», подменившего «актера», делаются затем выводы.
Поскольку юный Олег П. равнодушен к задачам партии, он хочет, идя по стопам отца, стать писателем, чтобы жить «вне политики», в мире чистого искусства. Если бы исследователи сохранили хотя бы действительное стремление Олега П. стать художником, это еще куда ни шло, но советский писатель, живущий вне политики…
Еще о привилегиях. Настоящему, не выдуманному Олегу П. настала пора идти в армию. Война подходила к концу, особой охоты воевать у него не было, а ни в один институт, дававший освобождение от воинской обязанности, он не попал.
Не сумев избежать призыва в армию, он решает хотя бы мобилизоваться с толком. Через друзей и знакомых Олег П. устраивается слушателем Военного института иностранных языков и, став солдатом, начинает учиться на переводчика. Попасть в этот институт было тогда легко, переводчиков пекли, как пирожки. В первую очередь для Германии, Польши, Венгрии, Румынии, Чехословакии.
Олег П. (настоящий, а не анкетный) попал в чешский «поток», окончил курс, получил офицерское звание, вместе со всеми вступил в партию. Получив назначение в советские оккупационные войска, вскоре ушел на Запад.
В толковании Реймонда Бауэра и Эллен Байер Олег П., отказавшись от мечты стать писателем и таким образом уйти от политики и советской реальности, поступил в «школу разведчиков», чтобы жить жизнью, полной приключений.
Перечитывая сегодня статью, написанную на основании его рассказов много лет тому назад, Олег П. вздыхает: «Разве им объяснишь!» Авторы статьи знают заранее: русский характер. Сочетание лени, мечтательства, отсутствия дисциплины. Смесь Обломова с Маниловым. Именно в силу своей врожденной пассивности и лени, равнодушия к работе Олег П., жаждавший больших привилегий, но, как человек внутренне слабый, не желавший за них бороться, сначала пытался притвориться активным, затем бежал на Запад.
Так естественное желание вырваться из унылой неотвратимости советской жизни исследователи пропускают через мясорубку своего толкования.
Почему Олег П. «золотая молодежь»?
Если признать случай Олега П. обычным, а его самого — представителем того, что на Западе называют средним классом, то изучение его судьбы неизбежно приведет к печальным для советского строя обобщениям. И может возникнуть вопрос: каковы же задачи такого строя?
Если же вы зачислите Олега П. в категорию «золотой молодежи» — это прежде всего морально принижает его, ибо «золотая молодежь» — это бездельники, паразиты. Что, в свою очередь, позволяет провести поучительную параллель с характером другого представителя советского молодого поколения, который в отчетах Гарвардской экспедиции фигурирует под псевдонимом «Камень».
«Камень» — энергичный, дисциплинированный, целеноправленный человек, строитель нового общества. Таков, по мнению исследователей из Гарварда, по своим психологическим параметрам эталон настоящего советского человека, не обремененного пережитками русского характера. Такими, как «Камень», советские власти хотели бы видеть всех своих граждан, считают интервьюеры. Вопрос, почему «Камень» тоже бежал, деликатно обходится.