Французские коммунисты и их попутчики атаковали Кравченко яростно. Травлю начала руководимая коммунистами газета французских писателей — участников Сопротивления «Лэттр франсэз».
Первая статья была подписана вымышленным (в чем позже признались сами участники этой затеи) корреспондентом «Лэттр франсэз» в Нью-Йорке Симом Томасом. Она называлась «Как был сфабрикован Кравченко».
Ссылаясь на анонимного «сотрудника американской секретной службы», который якобы сообщил ему о Кравченко различные порочащие сведения, «Сим Томас» утверждал, что книгу написал не сам Кравченко.
Вслед за «Лэттр франсэз» другая коммунистическая газета,»Се суар», заявила, что книга Кравченко — лишь пересказ фальшивки, сочиненной нацистской пропагандой, «ведомством Геббельса».
Кроме того, коммунисты, разумеется, обвиняли Кравченко в том, что он лгун. Кравченко подал на «Лэттр франсэз» в суд за клевету.
И тогда техника советской и коммунистической пропаганды обнаружилась во всем своем примитивизме и всей своей мощи.
Первый принцип такой пропаганды: бездоказательная безапелляционность. Несуществующий Сим Томас цитирует вымышленного сотрудника американской секретной службы. И это подается, как неопровержимое доказательство, как факт.
«Се Суар» утверждает, что книга Кравченко переписана с другой книги, «Лэттр франсэз» подхватывает, советская печать повторяет, одна и та же ложь идет по кругу, все друг на друга ссылаются: «орган французских писателей разоблачает», «влиятельная вечерняя газета сообщила», «как всем известно, Кравченко», и т. д.
Пусть жертва клеветы пытается оправдаться! Коммунисты идут в наступление.
Другой пример советской и коммунистической пропаганды: говорить не по существу, аргументировать рядом.
Один из ответчиков, директор «Лэттр франсэз» Клод Морган даже не пытался в своем вступительном слове на суде подтвердить обвинения против Кравченко. Он долго говорил о том, что основателем газеты был Жак Декур, что Декура расстреляли немцы за то, что он был французским патриотом. Он, Морган, продолжает дело Декура, и всякий, кто выступает против него, выступает против Франции и оскорбляет память героев Сопротивления.
Другой ответчик, Андрэ Вюрмсер (Сим Томас по понятным причинам не явился), воскликнул: «История учит нас, что антисоветский всегда означает антифранцузский!»
Раз Кравченко пишет, что в СССР существуют концлагеря, где находятся миллионы заключенных, значит, он выступает против Франции. Поскольку же Советский Союз, как всем известно, борется за мир, Кравченко — поджигатель войны и платный агент американской разведки. «Когда защищаешь будущее детей всего мира, нельзя выбирать выражения!» — восклицал Вюрмсер.
Война только что закончилась, и ответчики без зазрения совести нажимали на педаль патриотизма и даже шовинизма.
В Москве процессу придавали большое значение. Если «Лэттр франсэз» дело проиграет, будет доказано, что Кравченко написал правду. Но ведь даже ответчик Клод Морган заявил на суде, что если бы Советский Союз оказался таким, как его описал Кравченко, то от него отвернулись бы не только коммунисты, но и все честные люди.
Чтобы не произошло такого конфуза, из Москвы прислали многочисленных свидетелей, в том числе генерала Руденко, бывшего шефа Кравченко в Вашингтоне. Все, разумеется, отрицали факты, приведенные в книге. Все говорили, что Кравченко — плохой человек. Все увиливали от прямых ответов. Точнее, вообще не отвечали на вопросы. Каждому было назначено, что он должен сказать суду. Когда адвокаты Кравченко пытались задавать вопросы по существу, например, об описанных в книге массовых репрессиях, коллективизации, лагерях, методах следствия, они отвечали, что не намерены обсуждать вопросы, не относящиеся к данному делу. Что же относится к данному делу? Выдайте уголовника Кравченко советскому правосудию — и все будет в порядке.
Защита вызвала и других свидетелей. Среди них были: депутат-коммунист Фернан Гренье; бывший глава французской военной миссии в Москве генерал Пети; приехал из Англии неизбежный Хьюлетт Джонсон; прилетел из США верный защитник СССР писатель Альберт Кан. Генерал Пети говорил об особой человечности и доброте маршала Сталина, Джонсон — о счастье советских людей, клеймил происки Вашингтона американский писатель Кан.