В подборе свидетелей была явная ставка на их общественное положение. Ставка на то, что адвокаты Кравченко и он сам не сумеют или не посмеют загнать в угол и уличить во лжи французского депутата или генерала, английского священника или парламентария. Или прямо сказать, что во время своих поездок в СССР они дали себя обмануть.
Со стороны Кравченко подавляющее большинство свидетелей были то, что называется «простые люди». Бывшие рядовые советские граждане, ставшие рядовыми беженцами. Инженеры, врачи, учителя, рабочие и крестьяне. Среди них — немало бывших зэков советских лагерей.
Они приехали из Германии, из лагерей для перемещенных лиц, чтобы подтвердить написанное Кравченко. Они рассказывали, как пережили коллективизацию, голод на Украине, аресты, лагеря. Как их били на следствии и гоняли зимой на лесоповал.
Адвокаты ответчиков словно пропускали все это мимо ушей. Они все сводили к одному:»А при каких обстоятельствах свидетель оказался в Германии? А почему, собственно, он посмел не вернуться в СССР?»
Даже когда показания давала вдова бывшего члена Политбюро германской компартии Хайнца Неймана Маргарете Бубер-Нейман, рассказавшая о том, как Советские власти сначала посадили ее и сослали, а затем выдали гестапо, ответчики и их адвокаты поливали ее помоями.
Ее показания напоминали о слишком для них неприятных моментах. Во-первых, о том, что Сталин изгнал из германской компартии и уничтожил людей, призывавших бороться с национал-социализмом. Во-вторых, в то время, когда Сталин заключил с Гитлером пакт, компартия Франции безоговорочно поддерживала политику Москвы.
Кравченко процесс выиграл. Клеветников осудили. Их нельзя было не осудить, ибо свидетельскими показаниями было доказано, что Кравченко написал в своей книге правду о Советском Союзе, а Вюрмсер, Морган и «Сим Томас», объявляя его лжецом, клеветали.
Казалось, от такого удара французские коммунисты, а заодно и Москва оправятся не скоро.
Любой политический процесс отражает соотношение политических сил в стране. Процесс Кравченко показал, что коммунисты во Франции сильны, сторонники СССР — тоже и что никакие разоблачения не могут серьезно поколебать их позиции.
Кравченко требовал многомиллионного возмещения убытков. Ему присудили получить сто пятьдесят тысяч франков. Апелляционный суд вообще отменил штраф, обязав ответчиков уплатить лишь символическую сумму в три франка.
О том, какие были предприняты закулисные усилия, чтобы добиться максимально мягкого приговора, можно только догадываться.
Московская «Литературная газета» от 13 апреля 1949 года озаглавила статью на полполосы за подписью Вл. Рудный «Провал американской провокации в Париже».
Из этой статьи советский читатель мог узнать очень много о происках американских поджигателей войны, о гнусном моральном облике некоего Кравченко, о какой-то книге, написанной кем-то за него, о благородных французских патриотах и прогрессивных общественных деятелях Англии и США, которые подняли голос, чтобы пригвоздить и разоблачить, о каком-то суде, об извечном союзе Вашингтона с нацистами.
Они только не могли узнать толком, что истцом был Кравченко и что он суд выиграл, доказав, что в книге, разоблачавшей СССР, написал правду…
Прошло более тридцати лет. Уже мало кто помнит имя Кравченко и его книгу «Я выбрал свободу». Из тех же, кто знает имя и помнит название книги, большинство повторяет советскую схему. Проворовался, сбежал. Был суд. Это помнят многие. Но кого судили? Из семи человек примерно моего возраста трое смутно помнили, что Кравченко выиграл процесс, двое утверждали, что он его проиграл, двое помнили лишь название книги:»Я выбрал свободу».
И ни один не знал, что в 50-м году вышла вторая книга Кравченко «Я выбрал правосудие» — подробный разбор суда против клеветников-коммунистов из «Лэттр фран-сэз» с обширными цитатами из свидетельских показаний.
Почему это так? Почему первая книга, несмотря на шумный свой успех, не принесла Западу более длительного понимания СССР, лишь оставив смутное воспоминание о каком-то скандале?
Почему вторая книга Кравченко, вышедшая вскоре после первой и во многом ее дополнившая, книга, предвосхитившая на четверть века «Архипелаг ГУЛАГ», не имела никакого успеха и прошла незамеченной?
24 февраля 1966 года живший в Нью-Йорке под именем Питера Мартина Виктор Андреевич Кравченко застрелился. Его прощальная записка, попавшая в руки американских властей, никогда не была опубликована. Кстати, не пора ли ФБР раскрыть эту тайну?