Теперь шутки кончены! Все всерьез!
Сначала, как и в первый раз, проверяют, не принадлежит ли человек к кадрам или агентуре. Только что не МВД, а КГБ. Проверяют, не принадлежит или не принадлежал ли он каким-либо образом к армейским органам безопасности. И вопрос судимости проверят по-другому. Вы, к примеру, могли быть под судом и даже сидели когда-то в тюрьме. Но к моменту проверки судимость с вас по каким-либо причинам снята. Или вас судил когда-нибудь военный трибунал, или вы были осуждены по политическому делу, или же вас судило Особое совещание.
В архивах МВД все это не оставило следов, как нет там следов и ваших прегрешений политического порядка: встречи с иностранцами, переписка с заграницей, наличие родственников, живущих вне пределов родного отечества. А в архивах КГБ это имеется во всех подробностях.
Теперь, в случае надобности, ДОР или ДО АР на вас заводит уже КГБ. То есть за вами следят его филеры, с вами ведут задушевные беседы его агенты, его техника подключается к вашему телефону, его работники фотографируют вас на улице и т. п.
Если в годы войны вы не были младенцем, то на вас еще пойдет запрос в Главный Архив КГБ в Новосибирске. Там хранятся дела всех проходивших или осужденных по так называемым государственным или военным преступлениям. Например, таким страшным, как нахождение на оккупированной противником территории или участие в партизанском движении.
Как будто все? Ан нет. Вдруг что проглядели? Поэтому собранные данные рассылаются сотрудникам выездного отдела на специальном бланке. Это на тот случай, если кто-нибудь из них имеет на вас какие-нибудь дополнительные сведения. Если таковых не имеется, то получивший такой циркуляр сотрудник пишет в соответствующей графе «сведений не имею» и ставит свою подпись, а это не делается опрометчиво.
Все? Разумеется, нет! Теперь дело закрывается постановлением оперуполномоченного КГБ и идет на утверждение руководства выездного отдела или отделения Второго управления ГБ.
И только после этого… Нет, вам визу не дают. Но ваше дело, наконец, отправляется в выездную комиссию ЦК партии, которая и решит окончательно, насколько ваш отъезд «целесообразен» и «соответствует интересам государства». И если он ничуть этим интересам не соответствует, то вы никуда и не уедете.
Можно ли всерьез говорить:»я уехал дуром», «КГБ прошляпило»? Попробуйте выдать себя не за того или скрыть подробности вашего прошлого!
Но из недели в неделю, из месяца в месяц, из года в год люди заказывают вызовы из Израиля. И никто им не мешает этого делать.
— Хорошо, — скажете вы, — а трудности? А преследования?
Трудности предназначены для сравнительно узкого круга лиц и назначение их особое: это суррогат погрома. Напоминание самим уезжающим и всему миру, что мышеловка может в любую минуту захлопнуться, поток иссякнуть. Подстегнутые горьким примером других, люди еще дружней наваливаются на ворота.
Условия отъезда! Это не только сам отъезд и пример в назидание другим. Это еще подчас и решение будущей судьбы человека на Западе.
Я получил визу после того, как прошел стандартную проверку, длившуюся два месяца и десять дней. Это нормально. Но за два дня до отъезда визу у меня отобрали.
Сообщая мне об этом, инспектор ОВИРа Маргарита Кошелева, по прозвищу Эльза Кох, добавила:»И без эксцессов! Все по-гранпосты предупреждены!»
Я позже проверял — таковы правила. Если выездная виза отменена, приказ вас не выпускать сразу передается на все посты паспортного контроля.
Я просидел в отказе около года. Это длинная и сложная история, которую я рассказывал в книге «Охотник вверх ногами». Здесь речь идет о другом. В течение тех месяцев, когда я разными маневрами косвенно пытался убедить власти, что им выгодней и целесообразней отпустить меня, несколько человек (я лично знаю двоих) уехали после того, как из ОВИРа им сообщили, что визы их аннулированы.
В обоих случаях эти находчивые, смелые, решительные люди тотчас, окруженные многочисленными друзьями, спешили на аэродром и улетали, поражая всех своей решимостью и смекалкой.
Как судебное дело, внезапно возбужденное против «активиста» в последний момент перед его отъездом, привлекает к нему внимание на Западе и определяет прием, который ему там окажут, так и трюк с отъездом, посрамляющим советские власти, — вряд ли оплошность властей. Скорее продуманный ход. Последний штрих к портрету выезжающего.
Напомним еще раз: новая эмиграция, от рядовых уезжающих» на общих основаниях» до генералов инакомыслия, вся выехала после тщательного разбора каждого индивидуального случая, после внимательного изучения каждого личного дела. По поводу каждого выезда на всех этапах было принято решение с учетом всех обстоятельств и интересов советской власти.