Ибо надо отдать должное охранительным органам империи — они умели работать. Другое дело, что им не давали по-настоящему развернуться.
«Сим имею честь заявить Вашему Превосходительству, что здесь месяца два назад образовался кружок лиц — революционеров, задающихся целью…»
Анонимное письмо от 4 апреля 1893 года пришло в Департамент полиции из Карлсруэ. За пятьдесят рублей в месяц автор предлагал свои услуги в качестве осведомителя.
Личность писавшего охранка установила легко: уроженец местечка Лысково Гродненской губерни Евно Азеф. Сын бедного портного Фишеля Азефа еще гимназистом охотно делился сведениями с Ростовским охранным отделением.
По справке охранки, прилежный студент Азеф был «человек неглупый, весьма пронырливый и имеющий обширные связи» среди проживающей за границей молодежи.
Зачисленный на жалованье в июне 1893 года, Азеф стал регулярно получать пятьдесят рублей в месяц плюс наградные к Новому году. За обилие и качество информации в 1899 году ему удвоили жалованье и выдали наградные не только к Новому году, но и к Пасхе. Православной, разумеется.
Судьба вознаграждала прилежание Азефа. В том же 1899 году он получил диплом инженера-электрика в Дармштадте, куда перевелся из Карлсруэ, чтобы лучше изучить свою специальность. Азеф был человек обстоятельный.
Снабженный рекомендациями к российским революционерам, Азеф отправляется в Москву на отличную, полученную с помощью полиции, должность инженера в Русском электрическом обществе, под крыло Московского охранного отделения и его знаменитого начальника надворного советника Сергея Васильевича Зубатова…
При чем тут эмиграция? А при том, что в царское время противоправительственные партии действовали в значительной мере за границей. Следовательно, за границей проходила и деятельность охранительных органов.
Под руководством полиции аполитичный бедный студент Азеф развил свою политическую деятельность, продвинулся в партийной иерархии и вскоре мог влиять на деятельность партии вне России. Затем, снабженный рекомендациями товарищей-эсеров, приехал в Москву и мог уже влиять на ход дел на месте. Фактически крупную политическую фигуру сделала из Азефа охранка.
Под руководством мастера агентурной работы Сергея Васильевича Зубатова и его помощника, начальника московских филеров Евстратия Павловича Медникова, Азеф досконально изучил все тонкости тайных встреч, условных писем и газетных объявлений, ухода от слежки (а, следовательно, и ее организации), — словом, стал первоклассным профессиональным конспиратором.
В глазах товарищей по партии он стал таким образом незаменимым специалистом, непререкаемым авторитетом, человеком, умеющим как никто выбрать конспиративную квартиру, поставить тайную типографию или динамитную мастерскую, организовать наблюдение за намеченной жертвой боевиков, наладить перевозку нелегальной литературы.
Кстати, о литературе. Технический член ЦК партии социал-демократов Матвей Иванович Бряндинский, бывший учитель и агент Охранного отделения под кличками «Вяткин» и «Кропоткин», не только заведывал общепартийным бюро и объезжал членов ЦК, извещая их о времени и месте пленарных заседаний, но также по поручению ЦК руководил общепартийным транспортом литературы из-за границы в Россию и рассылкой ее по местным организациям.
За положенные ему Охранным отделением 150 рублей в месяц Матвей Иванович делал так, что почти вся поступавшая из-за границы литература либо гнила на таможне, либо попадала в Петербургское и Московское охранные отделения, либо, в микроскопических дозах, шла по назначению. Во-первых, чтобы служить ниточкой для раскрытия местных организаций, во-вторых, чтобы прикрыть трудолюбивого и преданного сотрудника.
Ну, а при чем тут эмиграция? При том, что Бряндинский находился в ведении Заграничной Агентуры и славно трудился на ниве провокации из-за рубежа.
А в непосредственном окружении проживавшего в эмиграции эсера Владимира Львовича Бурцева был его доверенный человек Петр Эммануилович Панкратьев. Тоже занимался транспортировкой литературы в Россию и, кроме того, наставлял на путь революционной борьбы молодых товарищей. Учил осторожности. Те о нем писали: «Славный человек, умный, опытный…»
Будучи агентом Петербургского Охранного отделения, Панкратьев освещал приезжавших из-за границы молодых революционеров и снабжал их при отъезде рекомендациями. С его мнением считались.
Когда уходил в отставку последний руководитель Азефа генерал-майор Герасимов, он многих своих высокопоставленных агентов, не желающих работать с его преемником, отпустил на все четыре стороны. Такие были тогда нравы.