Мне возразят, что не обязательно все свои наблюдения от поездок в Советский Союз публиковать в открытой печати. Не спорю, но мы ведь говорим о пропагандном эффекте. И тут получается, что западная советология в большой степени в плену советской пропаганды. Самой что ни на есть официальной. Люди жизнь проводят за изучением выступлений советских руководителей. Изучают их «стиль» (!), продолжительность аплодисментов после той или иной фразы, порядок, в котором вожди стоят на трибуне Мавзолея, у кого на роже улыбка, а кто состроил мрачную харю.
Нет, подсчитывать бюджет советской пропаганды — занятие пустое. Нет такого бюджета. Все ресурсы страны идут на вооружение и на пропаганду.
Борьба за мир
«…когда защищаешь жизнь и будущее детей всего мира, то не приходится выбирать слова…» — восклицал в 49-м году на суде французский коммунист Андре Вюрмсер, доказывая свое право клеветать на Кравченко.
При чем тут дети? При том, что призыв к простым, и не обязательно низменным, человеческим чувствам всегда был любимым приемом советской пропаганды.
Мы за мир, за счастливое будущее детей, за спокойную старость, за леса и поля, за чистый воздух!
Во-первых, повторение таких лозунгов постепенно создает у слушателя впечатление, что защита всех этих благ — абсолютная монополия СССР, что всякий, в чем-то с Москвой не согласный, является врагом и мира, и счастья детей, и чистого воздуха.
Во-вторых, это затрудняет позицию тех, кто был бы готов указать на внутренние дела Советского Союза. А там: растущая милитаризация общества, уничтожение окружающей среды, вырождение населения, рахитичные, отравленные негодным молоком и алкоголизмом родителей дети.
Попробуйте сунуться со счетчиком Гейгера хотя бы в центр Москвы — вас арестуют за шпионаж! Попробуйте сделать анализ молока, которым поят советских детей. Вас привлекут к ответственности за клевету на советский государственный и общественный строй!
И получается, что Советскому Союзу легко обгонять Запад по разным видам вооружения потому, что он всегда бежит впереди по мирным призывам.
Вспомним первое Стокгольмское воззвание:»Мы требуем безусловного прекращения атомного оружия как оружия устрашения и массового уничтожения людей…
Мы призываем всех людей доброй воли всего мира подписать это воззвание!»
Оно было подписано 19 марта 1950 года. Еще жил и здравствовал самый последовательный миролюбец, Иосиф Виссарионович Сталин.
«Правда» от 27 января 1949 года описывала положение в Западном Берлине: «Весь город разрушен, не хватает продовольствия, дети страдают от голода… Более серьезным является недостаток топлива. Вечером в Западном Берлине свет включается только на два часа. В советском секторе Берлина есть и свет, и продовольствие, и топливо…»
Еще бы! Ведь советские войска блокировали тогда все дороги, ведущие к Западному Берлину, и не пропускали в город ни топлива, ни продовольствия.
Дети, бедные дети.
Но сталинский шантаж сорвался. Американцы наладили снабжение Западного Берлина по воздушному мосту. Сбивать американские самолеты Советы тогда не решились.
В конце 40-х годов Москва могла подвести итог: захват (пусть парламентским путем) власти коммунистами в Чехословакии, угроза войны Турции и Ирану, вмешательство в гражданскую войну в Греции. В разоренной войной Европе через местные компартии Сталин усугублял экономические трудности.
В ответ на это западные страны весной 1949 года создали Североатлантический оборонительный союз, НАТО. Осенью того же года западные зоны Германии объединились в государство с общей денежной системой и единым правительством в Бонне. Не будем приводить истерические вопли советской печати по этому поводу.
Тогда же, в 1949 году, пишет в своих мемуарах Хрущев:»… Ким Ир Сен приехал в Москву на переговоры со Сталиным. Северные корейцы хотели пощупать штыком Южную Корею».
Заручившись поддержкой Сталина и Мао Цзэ-дуна, северные корейцы перешли 38-ю параллель и начали успешно продвигаться. Но после высадки американского десанта в Чемульпо они оказались на грани катастрофы. От уничтожения, которым грозил им генерал Мак-Артур, их спасли китайские «добровольцы».
Две вещи обеспечили провал берлинской и корейской авантюр: военное превосходство Запада и его единство, хотя бы относительное.