Среди выехавших на Запад вольных и невольных дезинформаторов вы почти не найдете таких, которые выступали бы с открыто промосковских позиций. Почти всегда дело начинается с критики советской системы и разоблачения ее пороков. Все дело в выводах прямо или косвенно подсказанных.
Есть школа мысли, представленная и в советских инакомыслящих кругах, и в экспортном варианте, согласно которой в СССР творятся, разумеется, безобразия, в экономике царит полный развал, неважно обстоит с правами человека. Но если мы внимательно изучим историю и перечитаем все труды товарища Ленина, а также примечания к ним, то убедимся, что дело не в системе, которую он, Ленин, создал, а в допущеных его преемниками искажениях. Кроме того, нельзя отрицать, что советский строй есть строй социалистический. А социализм — мечта человечества. Быть противником социализма — мракобесие и ретроградство. Следовательно: нелицеприятно критикуя ошибки прошлого, а также промашки нынешнего руководства, назад к Ленину, — и все будет в порядке.
Вопрос о борьбе с системой, таким образом, не ставится.
Есть другая позиция — вариант первой, — которую я бы назвал преимущественно культурной. Как всякому известно, в двадцатые годы советская культура расцветала. Если забыть о расстреле Гумилева и смерти Мандельштама и кое-каких других нетипичных отклонениях, печатали хороших писателей, искали новые формы в живописи и в театре. Зощенко, Бабель, Родченко, Мейерхольд, Таиров, Эйзенштейн! Если возродить традиции свободы творчества, все будет в порядке. Особенно если добавить к этому хорошее понимание культурных ценностей мудрого Запада. Вопрос о борьбе с системой и тут снят!
Эта промежуточная позиция не дает, однако, комплексного ответа на все могущие возникнуть вопросы. Ибо, если вдуматься, то главное, ради чего можно и нужно бороться с советской системой и советской экспансией, — это человеческий дух, человеческое достоинство. Короче — человек, из которого советская система делает материал для построения аппарата власти. Поэтому появилась стройная теория, построенная на философской и логической основе. Сводится эта концепция к следующим основным положениям.
Советская система есть сгусток всего, что может быть в мире гнусного, отвратительного, мрачного. Советское общество безнравственно, гомо советикус — это разложившаяся личность! После того, как все это сказано, делается решающий ход. Гнусный во всех отношениях советский человек не есть продукт преступной системы, выявляющей в человеке самое низменное и построенной на иерархии пороков. Нет, вывод иной. Во-первых, гомо советикус адекватен системе, а она ему. Человек вообще, всякий человек — вошь, крыса, мразь. Он настолько подл и гнусен по своей природе, что по социальным законам коммунальности, то есть общежития таких именно особей, только общество, построенное на использовании и координировании самых гнусных черт человека, может быть признано общественно и исторически закономерным, а следовательно, исторически оправданным и неизбежным.
Можно ли изменить такое общество? Нет, нельзя. Процесс построения советской системы необратим. Можно ли и нужно ли бороться с нравственным одичанием? Это бессмысленно. Обывательские разговоры о нравственности лишены всякой научной основы. Невозможность такой борьбы доказывается, говорят вам, с помощью элементарной задачки по логике. Борьба с советским одичанием не только бесперспективна, она не нужна. Раз человек — мразь, гнусное насекомое, мерзостный советский строй адекватен его подлой натуре.
А Запад? Ну, Запад — это безвольное и бесхребетное отребье, которое полностью заслужило ту участь, которую ему готовит победоносная советская империя. Но тут мы покидаем область дезинформации и входим в область деморализации, т. е. «разложения потенциального противника».
Как видим — разные точки зрения, разные школы мысли. Общее в них то, что во-первых, они все объявляют, по разным причинам, борьбу с советской системой либо ненужной, либо бесцельной; а во-вторых, представители всех школ готовы, если им отслюнить соответствующую сумму в твердой валюте, научить Запад, как бороться с советской экспансией.
Пока писалась эта книга, а отрывки печатались в «Континенте», мне были письменно и устно сделаны критические замечания, на которые хочется ответить.
Некоторые еврейские друзья считают, что мне, как еврею, не следует ставить под сомнение сионистский, героический характер нынешней эмиграции, бросать на нее тень. Мне кажется, я привел достаточно фактов, позволяющих не считать эту эмиграцию сионистской, а героизм нельзя, полагаю, измерять ужасом, пережитым в момент подачи документов в ОВИР.