Другие говорят, что характер этой эмиграции определяет не серая бездумная масса, а выехавшие с ней диссиденты, ум, честь и совесть. Критикуя эмиграцию, я как бы посягаю на советское инакомыслие.
Согласен, что роль выехавших диссидентов велика, хотя процент их и невысок. Не следует, однако, забывать, что отпуская диссидентов, советские власти, во-первых, по выбору ослабляют ту или иную тенденцию в инакомыслии, во-вторых, дают той или иной группе рупор за границей, обеспечивая себе богатые возможности влияния одновременно и на брожение умов внутри страны, и на западное общественное мнение.
Ведь от властей зависит, кто какую группу возглавит, кто ее будет представлять, чей голос будет звучать во внешнем мире громче, чей тише, а чей и вовсе не будет слышен.
И наконец: «Ваша концепция, — говорят мне, — чисто негативная. Мы охотно верим, что вы противник советской системы. Но даже развеивая иллюзии, надо же предложить что-то взамен. Где альтернатива? От вашей книги остается впечатление, что с советской системой нельзя бороться, даже находясь в эмиграции!»
Я не уверен в том, что взамен одной иллюзии надо срочно предлагать другую. Полагаю, что тех, кто когда-то предупреждал против ловушки «треста», называли маловерами и требовали от них предложить аналогичное решение. «Если нельзя делать ставку на монархистов, то на кого же?..»
И когда это эмиграция успешно боролась с советской властью? Будь какие успехи, мы о них непременно бы знали.
При всей нелюбви к советской системе и глубокой убежденности в необходимости с ней бороться, я не имею готового ответа, конкретного предложения. Особенно для эмиграции. Я хочу лишь напомнить об ошибках прошлого и указать на некоторые странности настоящего.
В обширных планах советской мировой экспансии третьей эмиграции явно отведено какое-то место. Любая попытка это место четко определить была бы, однако, напрасна. Оно наверняка и шире, и скромней, чем видится. Но есть вещи очевидные.
В прошлом взаимоотношения советской власти с эмиграцией и ее использование всегда строились по схеме «треста».
Поскольку нынешнее руководство СССР, при всем его огромном политическом опыте и чутье, нельзя назвать сборищем дерзающих новаторов, а в бюрократическом обществе груз готовых схем особенно велик, надо полагать, что схема жива и действует.
С учетом происходящих изменений.
Сегодня эмиграция как политическая сила давно и довольно надежно парализована. Советская система устоялась, крепка. В возникновение внутри СССР серьезного заговора никто на Западе не поверит. Во-первых, это маловероятно в стране, по которой несколько раз прошлись катком массового превентивного террора, стране, где доносительство — дело чести, доблести и геройства. Во-вторых, — и это важней — потому, что никто в это верить просто не захочет. Перспектива серьезных потрясений внутри СССР, потрясений, способных нарушить мировое равновесие, никого на Западе не устраивает.
В схеме нового «треста» роль былых заговорщиков — монархистов, народников, железнодорожников, военных, немцев Поволжья или истинных социалистов — исполняют, в первую очередь, мифические враждующие группировки внутри Политбюро и в партийном аппарате: догматики и либералы, представители армии и промышленности, сторонники и противники КГБ, русские националисты и националисты окраин. Особо радужные надежды возлагаются на военных. Хотя и на национал-большевиков типа товарища Глазунова, а также на прозападных либералов типа Арбатова кое-кто тоже готов поставить деньги.
Говоря от имени групп и течений, якобы борющихся за власть в Москве, их эмиссары подсказывают, кстати, одно и то же. Хотите поддержать либералов против догматиков — спешите уступить, а то будет поздно. Хотите завтра, после прихода к власти ультранационалистов, иметь благосклонного собеседника и партнера, спешите сделать сегодня необходимые уступки. Не теряйте времени, делайте ставку на военных (или на националистов!). Это укрепит позиции тех, кто призван править страной. А они вам будут благодарны.
Поток третьей эмиграции смял и смыл обычные представления и критерии вероятности, и уже нельзя, просто указав на странные обстоятельства выезда или приезда того или иного «эмиссара», навлечь на него подозрение. Все одинаково нелепо, а потому одинаково правдоподобно.
Да и в чем навлечь подозрение? В том, что человек является советским агентом? А что это такое? Ах, он выполняет задание! Отлично, значит, через него мы наладим полезные неофициальные контакты с советским аппаратом!