Все так радовались, когда он пошёл на поправку…
Петрович молча смотрел на Гребня.
– Я что, не доходчиво объясняю? – ощерился долговязый бандит и выстрелил поверх наших голов.
Мы нужны им живые? Для чего? И думать об этом не хочется…
В памяти всплыло искажённое мукой лицо Йога.
– Вы – идиоты? – озадаченно буркнул главарь. – Хотите назад, в пекло?
– Ещё не решили…
– Топайте сюда, пока я добрый!
– А смысл? – сплюнул Петрович.
– Не надо бояться, – выпалил Гребень. – Никто не причинит вам зла!
– Да ну?
– Они мне обещали!
Петрович грустно покачал головой:
– Белику – тоже обещали?
– И его не тронут.
– Теперь не тронут. Нет больше Белика!
Гребень пошатнулся. Крепче схватился за свою палку. Посмотрел куда-то за наши спины и глухо выдавил:
– Петрович… Можешь оставить товар и уходить – ты им не нужен. И мальчишку забирай с собой. А ты… – Он глянул на отца. – К тебе, Антон, у них есть вопросы.
У меня похолодело в груди.
Конечно, ведь отец подстрелил того гада. Ему не простят!
– Доходяга точно формулирует, – подмигнул бандит Петровичу. – Обшмонаем, и катись на все четыре стороны!
Трикстер обернулся. Смерил нас внимательным взглядом – будто что-то обдумывая. И вдруг сорвал автоматный ремень с плеча. Уронил оружие вниз.
Оно исчезло в тумане, заполнившем пропасть.
Я вздрогнул. Я не мог поверить.
А долговязый главарь оскалился:
– Молодец! Теперь спокойно, без глупостей – топай сюда!
Но Петрович отчего-то мешкал. Он смотрел назад – в сторону Мясорубки.
– Скорее! – не выдержал Гребень.
– Сейчас, – хладнокровно отозвался наш бывший командир. И зачем-то добавил: – Видно, будет как тогда – у Гнилого Оврага… Тут уж кому какой фарт!
Предатель!
Я стиснул челюсти. А к глазам подкатили злые слёзы.
– Нам пора, – вздохнул Петрович. – Извини, Антон…
Никуда я с ним не пойду!
– Хорошо, – хрипло сказал отец. – Я всё понял.
– Вот и лады! – оскалился бандит. – Обещаю – сына не тронем.
Твари! Если б у меня был пистолет…
– Скорее! – почти взмолился Гребень. Ему страшно: гул Мясорубки превратился в звон – от которого уже начинают ныть зубы.
– Да не волнуйся ты, доходяга, – иронично прищурился главарь.
А глаза Гребня вдруг стали круглыми, безумными. Какую-то долю мгновения он таращился туда, где всё ярче разгоралось смертельно-красивое зарево. Потом всхлипнул и бросился наутёк – в сторону торгового центра «Экватор».
Бандиты провожали его хохотом. Лишь один метнулся вдогонку и легко настиг хромого калеку.
Что произошло дальше – я не увидел.
Рука отца дернула меня за воротник. И мы полетели с «моста» – в укрытую туманом бездну…
Кажется, я орал от страха.
Наверное, мог бы и обделаться – если бы падение длилось дольше. Но мы ударились о крутой зыбучий склон и покатились вниз.
И всё же по-настоящему я пришёл в себя уже на дне глубокой расщелины. С разодранными до крови костяшками пальцев, ушибленным плечом – но относительно целый и здоровый!
Рядом – отец и Петрович. Мы прыгнули вниз и остались живы!
Вот для чего наш вожак уронил вниз автомат – по звуку догадался, что склон близко. Он сделал всё как настоящий трикстер!
Целую секунду меня переполняет восторг. А ещё спустя секунду выстрелы раскалывают воздух, и пули начинают долбить землю рядом с нами.
Бандиты палят вслепую – сквозь дымку. Зато патронов не экономят.
Отец накрывает меня телом.
И тут что-то взрывается – так мне кажется…
Тьма. Боль.
Мутная дымка. Перед глазами – красные круги.
В ушах – звон. Легче, чем от Мясорубки. И всё равно – башка раскалывается. А из носа течёт кровь.
Я утёрся грязным рукавом и осторожно повернул голову.
– Цел? – глухо спросил Петрович.
– Нормально…
Рядом открыл глаза отец. И медленно сел, отряхивая припорошенные землёй волосы. Его разодранная кепка валялась в стороне.
Чем же нас накрыло? Гранатой?
Хорошо хоть наша сумка – целая. И ведьмины глазки на месте!
– Сынок…
– Всё путём, – коснулся я его руки. И замер, вслушиваясь.
Теперь, когда звон в ушах отступил, – я вдруг понял, что Мясорубка затихла.
Бандитской ругани тоже не слыхать.
Но это ни о чём не говорит! Пока мы были в отключке, они вполне могли подобраться ближе. Вдруг они уже рядом – за стеной тумана?!
Я вскочил на ноги.
– Не дергайся, – вздохнул Петрович и медленно поднялся с земли. Одежда на нем в нескольких местах была располосована. У отца – тоже, особенно спина. И нога… Вся левая штанина промокла от крови.
Наверное, задело осколком!