— Первое. Почему депутатам не удалось исполнить обещание, данное нашему народу: стабилизация в экономике, успешная борьба с инфляцией и преднамеренным банкротством национальной валюты?
Второе. Способна ли государственная власть предложить сейчас России реальную программу выхода из кризиса?
Третье, главное. Какое правительство сможет реализовать эту программу? правительство Гайдара? Или какое-то другое правительство? Сумеют ли представительная и исполнительная власти наладить, наконец, конструктивное взаимодействие между собой?
Будем, коллеги, исходить из того, — гордо чеканил Хасбулатов, — что здесь, в этом зале, собрались люди, действительно озабоченные тем, как нам вывести страну из кризиса. Разрешите объявить Седьмой съезд народных депутатов Российской Федерации открытым!
Грохот, с которым вставали депутаты, всегда удивлял Хасбулатова.
Грянул гимн.
У Ельцина было сейчас такое лицо, словно гимн исполняют в его честь.
66
Якубовский ненавидел Цюрих: тоже деревня, только старая, поприличнее, конечно, чем Торонто, ибо Торонто — буржуазный город, дорогой, город-сноб, но Торонто — мертвый город, и Цюрих мертвый; все города в Швейцарии — мертвые, жизнь только в Люцерне, здесь есть студенты, но и Люцерн — это тоже тоска!..
На улицах одна скука. Такая, что вмазать хочется кулаком по ратуше [почему-то ратуша особенно раздражала Якубовского). В самом деле: если на Банхофштрассе кто-нибудь из прохожих разобьет, по-пьяни витрину… — о вся Швейцария тут же встрепенется, первые полосы газет, пресс-конференция прокурора кантона, грозное заявление шерифа…
…Все было так, как решили накануне: Караулов ждал Якубовского на Банхофштрассе, у входа в «Савой» — один из лучших отелей Швейцарии.
Рядом с Карауловым с ноги на ногу нетерпеливо переминался толстый человек с тяжелыми руками. Он был такой огромный и так лоснился от пота, что жир уверенно скрывал его молодой возраст.
Якубовский узнал адвоката Макарова. «Ну, фишка, — поразился он. — А этот гиппопотамус… что здесь делает?»
Тут из отеля вышел еще один господин: в спортивном костюме типично советского образца. «Физия вроде как кремлевская…» — подумал Якубовский и остановил такси.
Караулов быстро шел навстречу. Обнялись без слов, по-братски. — привет товарищам из Москвы! — Якубовский внимательно смотрел на Макарова.
— Здрась-сте, — выдавил из себя Макаров. И демонстративно отвернулся.
— Узнал? — Караулов только что не прыгал от радости. — Наш дорогой Андрей Михайлович Макаров: лично, собственной персоной, невзирая на крайнюю занятость!
Якубовский растерялся:
— Очень приятно…
— Товарищ Макаров, Димуля, — тараторил Караулов, — лицо государственное, с недавних пор он возглавляет межведомственную комиссию по борьбе с коррупцией при аппарате Его Величества, Бориса Ельцина, он же — Борис второй.
Первым был Годунов, как известно, но Годунов быстро спятил и вскоре умер, а Борис Николаевич пока ничего, держится!
Якубовский выдавил из себя улыбку:
— Я рад.
— Андрей Михайлович — великолепный и очень удобный человек, — не унимался Караулов. — Он с детства при власти, ибо там, где власть, там и деньги, а Андрей Михайлович любит жизнь до одури, пожрать особенно…
Макаров развел руками, ссориться ему не хотелось:
— Болтун — находка для шпиона…
Караулов его раздражал, но у Караулова — популярная передача, Макаров в «Моменте истины» еще не снимался, поэтому ссориться — рано.
А Караулов не унимался:
— Пройдут годы, Димуля, в России еще тысячу раз все изменится, но у господина Макарова, кто бы ни был у власти, всегда будет большое будущее. Пример тому — Юрий Чурбанов. До тех пор, пока Чурбанов был при «бабках», гражданин Макаров, член КПСС и тайный агент КГБ по кличке Татьяна, защищал Чурбанова так красноречиво и, блин, убедительно, что попал, представь, даже на страницы западной прессы.
— Во дурак! — сплюнул Макаров. — Как говорили киевские девки, «я тебе дам, это не значит дам тебе». Какая «Татьяна»?!
— Но тут, друзья мои, — веселился Караулов, — появился Ельцин. И Андрей Михайлович вприпрыжку вылетел из КПСС, из адвоката превратился в прокурора! Сейчас он — «первая скрипка» в суде над Коммунистической партией Советского Союза: дух времени, как говорил поэт, «требует перемен и на сцене драматической!..».
День обещал быть сказочным: тепло, на небе — ни облачка, все-таки юг Европы, хотя горы начинаются прямо в Цюрихе.