Побрили! На ходу. Смех в спину — он же любого повалит!
И Алешка — ходил как оплеванный. Он сразу, вечером, за ужином, сказал Елке о своей отставке. Елка оторопела, — но раз так (беда не приходит в одиночку), она решила «порадовать» Алешку еще одной новостью.
— А ты, малыш, можешь стать папой…
Елка второй сезон танцевала в Большом театре, поэтому ребенок сейчас — это точно аборт.
— Ты беременна?.. — обомлел Алешка.
— Нет, бл, из Ватикана позвонили?
— А, из Ватикана…
Если Алешка тупил, его лучше оставить в покое.
Елка окончила Московское хореографическое училище по классу Софьи Николаевны Головкиной, в Большой театр ее взяли не сразу и танцевать не давали: главное достижение Елки — это Мирта в «Жизели», но уже появилась Маша Александрова, были и другие девочки, Мирта Александровой, «хозяйка кладбища», как смеялся кордебалет, оказалась весьма эффектной… — на первый план быстро выходили другие.
Елку звал «Стасик», но за Большой Елка держалась обеими руками.
— Чего вцепилась?.. — не понимал Алешка. — Танцевать надо там, где дают танцевать!
Он не сомневался. Что таких ребят, как Полунин или Герзмава, заметят где угодно. Тем более — в «Стасике»!
— Заметят, ага! — огрызалась Елка. — Графиня дышите чаще! Может фортанет, вы не подохнете! — Слушай… муж гражданский: ты с этой линией партии ко мне… даже не суйся, — понял?
Че хайло закинул? Где лучше танцевать, говори: при дворе, где зритель — дурак, но есть деньги, или в подворотне, где полно зрителей, а филок нет ни фига?!
— Чего нет?
— Денег! И мне не пофиг, кто зритель! Я, как Диана, лизаться хочу только с богатыми. Лучше — на яхте! Секса мне пока и с тобой хватает, а в остальном, малыш, надо у Доминго учиться: великие там, где деньги, Вагнера вспомни или кастратов, ибо бесплатно, мой милый, поют только птички! Вся Европа — бедная, поэтому Каррерас прет сюда, сразу на Красную площадь, это теперь «певческое поле». У Муслима были стадионы, а у Каррераса — Оргенза площадь, хороший тенор — он как осьминог, гребет, и руки у них, как щупальцы, вот почему Диана на яхтах навсегда заякорилась, с х… ра, что ли, на яхте всегда тусуются шкуры?..
— Диана там и танцует. Там теперь ее сцена.
— Балет?!
— Ага, «Корсар». Смотря какая яхта! Видел «Корсар»? балет про пиратов.
Алешка не отвечал. Диагноз не подтвердился, беременность оказалась мнимой и Елка — поддавала.
«Прав Качалов, — усмехнулся Алешка. — Если актер сидит без ролей, он либо пьет, либо интригует…»
— Че хохотало кривишь? — ругалась Елка. — В вату уткнулся? Так прикрой тогда хавальник: я — женщина — порыв, а танцевать, дорогой, надо там, где ты на виду, иначе ты просто вату катаешь, — врубился? Скажи: кто словил куш, рванув из Большого? А? Поменял мобильность? Годунов? Отвечаю: спился в Америке. Римма Бабак? Задохлась в Израиле, хотя Кармен была нелажовая, это все отмечают! Лиепа? Спился в Москве!
— Пожалуйста — Наташка Осипова.
— Наташка?!
— Наташка.
— Сироп сорокалетней выдержки твоя Наташка! И она с ходу воткнула! Не раздумывая! В первом же сезоне. Поняла, курва: Большой театр — это угарно, конечно, но для нее — чужие стены. И все как сбрило! Ведь эти русские, бл, сразу в стены врастают, ментальность у нас такая, каждый, сука, основополагает сам себя… — гвоздики помнишь? Во, блин, была б веселуха!..
На премьере «Жизели» кто-то из «доброжелателей» подсыпал Елке в пуанты гвоздей — мелких, как кедровые орешки.
Светлана Адырхаева, не балетмейстер-репетитор, утешала как могла: Леночка, милая, в «Раймонде» у Майи Михайловны тоже был гвоздь! И какой! С ладонь! А у меня — в «Лебедином»!.. Балет — не опера, здесь скорее встретишь ненависть, чем любовь, и бьют, детка, всех: кому гвозди, кому ножи, голь на выдумки хитра, но ведь это голь…
— Зато у Кехмана, куда рванула наша Натуся, все — ништяк, — объясняла Елка. — Квартира есть, гвоздей нет, иначе Кехман на гвозди сам кого хочешь посадит, это ж четкий чувак!
Кехман — он, как вода, течет туда, где бабло, а Наташка — это чистое бабло. Сейчас — все время жопы, малыш! В искусстве и везде. А Кехман так устроен — он в любую жопу впишется, потому что больших скоростей челочек! Он и в Михайловском всех сразу взял за яйца, так что у них «Hermes», у Михайловских, не воняет так, как в Большом — низкокачественной резиной. И по городу они не гоняют как Света Лунькина, 150 в час, потому что меньше сейчас — это неприлично!
Напившись, Елка была агрессивной: ее слова строчили как пули.