По обеим сторонам длинного коридора располагались кабинеты для работы старших офицеров и руководителей исследовательских групп. За некоторыми дверями, по-видимому, шла какая-то работа: например, слышался голос — кто-то диктовал текст, а речь сопровождалась параллельным стуком печатной машинки. Дальше коридор упирался в большой конференц-зал для важных совещаний, а рядом с ним находился вход в библиотеку оккультной и научной литературы.
Лебедев уже хотел развернуться к лестнице, ведущей на третий этаж, но неожиданно с правой стороны, на выходе, открылась дверь, и вышел человек в эсэсовской форме. Слегка округлое, тщательно выбритое лицо, открытый, даже несколько наивный взгляд. Черные, тщательно набриолиненные и гладко зачесанные на правую сторону волосы. Все черты в нем выдавали натуру педантичную и простую, но после секундного флера первоначального впечатления Лебедев констатировал: перед ним был очень умный, образованный и просто обаятельный человек. На сером кителе, идеально отглаженной формы, черные петлицы с одним дубовым листом, на плечах — черные погоны с переплетенной каймой из матовой алюминиевой нити. Лебедев чуть кашлянул и немного «покопался в памяти», отыскивая знакомый образ. Перед ним стоял штандартенфюрер СС Вальтер Вюст.
Тот посмотрел на Лебедева и слегка вскинул руку.
Константин ответил таким же жестом. Вюст дождался, когда Лебедев первым произнесет нацистское приветствие, и небрежно сказал низким, с легкой бархатной тональностью голосом:
— Хайль Гитлер.
Потом пожал Константину руку.
— Франц, я очень рад, что вы вновь в наших несгибаемых рядах, — сказал он.
Они немного прошли по коридору, и Вальтер Вюст, открыв дверь своего кабинета, пригласил Лебедева зайти к нему:
— Прошу, Франц, заходите… Разделите со мной пару чашек отличного английского чая, — улыбнулся он.
Константин принял приглашение.
Кабинет Вальтера Вюста выглядел под стать хозяину — специалисту, занимающемуся индологией. Много старых книг на санскрите, хинди и пали. Статуэтки слонов и индийских многоруких божеств. На стене — несколько бумажных плакатов со стихами индийских поэтов и философов. И посреди всего этого индуистского антуража — портрет Гитлера над массивным столом в восточном стиле. А на столе, среди аккуратных стопок бумаг и пишущей машинки, — небольшая фотография Ганди в простой деревянной рамке.
Они сели в кресла друг напротив друга. Вюст на небольшой спиртовой плите вскипятил воду и на правах хозяина налил Константину чай в изящные фарфоровые чашки. Пока вода не закипела, они разговаривали на разные темы:
— Отличный индийский чай! У меня остались небольшие запасы этого превосходного напитка компании «Brooke Bond Company». Отличный чай от фирмы, основанной Артуром Бруком в 1869 году. А ведь мы, начав войну, существенно разрушили чайную торговлю англичан, лишив их, так сказать, стратегического товара для поддержания морального духа британцев, как сказал Черчилль… Как, впрочем, и себя тоже, — засмеялся Вюст. — Есть такая пословица: «Злорадство — лучший вид радости». Чем больше мы создадим островитянам проблем, тем ближе наша победа.
Они еще какое-то время поговорили о здоровье Франца Тулле, о новостях с фронта, а потом Вальтер Вюст перешел к делам.
— Франц, ваши последние исследования древнегерманских рун вызывают… определённые вопросы. Краузе в замешательстве от вашего смелого предположения.
— Чем именно, герр президент?
Вюст чуть вскинул брови и, кивнув неопределенно, сказал:
— Ваша интерпретация рунического письма немного противоречит общепринятой версии. Вы утверждаете, что древние германцы использовали руны не только для письма, но и для… как вы это называете, любопытный термин… «программирования реальности».
Лебедев заметил мимическую реакцию на официальное обращение:
«Похоже, и с этим фашистом у меня дружеские отношения», — подумал он, отпивая из чашки.
— Можно более конкретно? О чем идет речь?
Константин Лебедев попытался найти хоть какие-то зацепки в теме.
— Я про дневник того торговца из Ганзы, что вы нашли в архивах, и-и пришли, скорее нет… Его записи подтолкнули вас к этому странному выводу.
Константин сразу же вспомнил про дневник немецкого купца, который ему отдала на исследование Маргарита Белова в заброшенной части архива ФСБ. Но решил ответить более обтекаемо:
— Мои исследования основаны на тщательном анализе не только его записей, но и археологических находок, древних манускриптов, герр президент. Я обнаружил определённые закономерности в расположении рун, которые указывают на их более глубокое применение.