«Сука, ебанный упырь Лориц, уже успел позвонить и доложил обо всем!», — подумал Лебедев.
— Я обнаружил некоторые детали дела, которые требуют нашего прямого вмешательства и перевод дела в категорию «Совершенно секретно» — считаю это крайне важная информация.
Брандт немного помолчал.
— Действительно? Хорошо дорогой Франц. Рейхсфюрер сейчас в Вевельсбурге. Достаточно далеко от столицы…
— Брандт, дело действительно важное. Я не могу отложить его так, как вскоре должен уехать в командировку на Восточный фронт и необходимо решить вопрос сейчас.
— Узнаю нашего решительного Франца, тебя никогда не пугали расстояния. Я его извещу, что ты приедешь. Ты же знаешь он всегда рад тебя видеть. Хайль Гитлер!
— Хайль Гитлер!
«Дай Бог, чтобы расположение этого ко мне чудовища помогло», — подумал Константин, кладя трубку.
Пока Лебедев переодевался в свежую форму он попросил Марту Шмидт накормить Густава Ланге так, как впереди их ждали триста километров пути через сердце Великого Германского рейха. Ланге даже успел съездить заправить машину и взял с собой канистру бензина.
Как быстро менялся Берлин. Недавно бомбардировки и введение карточной системы делали город мрачным, неприветливым, а жителей угрюмыми, серыми тенями… Но стоило выйти солнцу, немного позабылись и поистерлись в памяти удары вражеской авиации и вот уже город жил своей размеренной жизнью — недавние победы в Европе и на Восточном фронте сгладили все печальные известия, «похоронки» в семьях легли рядом с фотографиями погибших солдат в семейные шкатулки и нацистская столица снова погрузилась в особую атмосферу превосходства и уверенности. На улицах пестрели красные флаги со свастикой, из громкоговорителей доносились бравурные марши, а люди в военной форме вызывали всеобщее восхищение.
Выехав за пределы Берлина, машина устремилась на запад по идеально ровному автобану, ровная и величественная дорога — детище новой Германии. По обеим сторонам нее простирались бескрайние поля, где зажиточные немецкие крестьяне уже начинали утренние работы. Солнце медленно садилось за горизонтом, окрашивая небо в темно-бордовые тона. Лебедев был уверен в своей миссии, иначе быть не могло, если он не спасет Маргариту, то он, решил, умрет сам убив при этом Гиммлера. Как? Не важно, но убьет.
Проезжая через Магдебург, они сделали короткую остановку на ночевку в гостинице. Город кипел жизнью — на площадях, как и по всей Германии, маршировали отряды гитлерюгенда, готовясь к очередному параду и прославлению фюрера. Местные жители, с гордостью носившие значки НСДАП, спешили по своим делам, не зная, а скорее всего не желавшие знать, об ужасах концлагерей.
«А есть ли вообще хорошие немцы?», — думал Константин, смотря на них.
Всю ночь он не сомкнул глаз. Попытки уснуть превращались в полубредовое состояние, которое ничего кроме мучений не приносило.
Дальше путь лежал через живописную Тюрингию. Дорога становилась более извилистой, пейзаж — холмистым. Леса здесь подступали ближе к шоссе, создавая впечатление движения через зелёный коридор. В маленьких городках и деревнях, мимо которых проносился автомобиль, жизнь, казалось, застыла во времени: старинные фахверковые дома, островерхие красные крыши, аккуратные палисадники. Здесь он немного успокоился и приготовился к непростой встрече.
Ближе к Падерборну ландшафт начал меняться — появились первые отроги великого Тевтобургского леса. Здесь, среди этих древних холмов, когда-то победоносные римские легионы потерпели сокрушительное поражение от германских племён и после этого сокрушительного поражения Римская империя уже больше не могла властвовать над миром, как прежде. Теперь же по этим местам проносился современный немецкий автомобиль, везущий высокопоставленного чиновника СС на встречу в замок, который рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер превратил в центр эзотерического нацизма.
Чтобы как-то успокоится, Лебедев снова достал дневник Франца Тулле. Много малозначащих записей, но одна привлекла его внимание, так как она относилась к его пребыванию в Москве 1938 года, когда он возвращался из экспедиции, именно через Советский Союз.
'Москва, 17 апреля 1939 года:
Мое возвращение из Тибета оказалось сложнее, чем планировалось — пришлось сделать этот вынужденный крюк через советскую столицу. Снова окружен этим серым, унылым городом. Москва… Даже само название звучит тяжело и неприветливо, как и большинство увиденного мной здесь. Третий день вынужденной остановки на пути в Берлин, и каждый час кажется вечностью.