Несмотря на всю ненависть к евреям и их систематическое уничтожение, Гиммлер был известен своей готовностью идти на некоторые сделки, если это сулило силу или власть. И конечно же ему, как главному оккультисту в верхушке нацистского руководства, не чужды были оккультные и мистические идеи. Слова о мистической женщине, которая пророчествует будущее могущество Рейха, и ошибках, которые в перспективе, возможно, приведут к гибели, не могли не заинтриговать его. Он обернулся и снова посмотрел на Лебедева. В его глазах сверкнуло редкое и пугающее выражение восторженности.
— Мы с вами стоим на месте, где формируется история, — заговорил он, указывая на карту, — здесь, в Вевельсбурге, я изучаю, как сила идей может изменить мир, я не покладая рук работаю над будущими проектами Рейха. Я облечен не только властью, но даром предвиденья… Что-ж, благодарю вас Франц. Я знал, что это дело можно доверить только вам и никому другому. Вы в очередной раз подтвердили свое высокое предназначение, вы оправдали мое самое высокое доверие к вам, и по праву находитесь здесь, рядом со мной, в месте древней силы немецкой нации.
— Благодарю рейхсфюрер за высокую оценку моей скромной работы.
Константин почувствовал, как расслабились все его мышцы и если бы он сейчас захотел встать, то сделал бы это с великим трудом, хотя казалось, — с него словно свалился груз сотни килограммов.
— Если она действительно может быть полезна Рейху, я дам ей шанс доказать это. Но… — Гиммлер поднял руку, — Я недавно уговаривал Фюрера лишить звания нескольких высокопоставленных офицеров, имеющих примесь еврейской крови, и начать расовое расследование, он не согласился со мной и дал им особые охранные грамоты. Мой дорогой Франц, если ты ошибешься, то это будет иметь последствия для нас обоих. Она, останется твоей ответственностью.
Лебедев встал.
— Так точно! Я осознаю всю полноту ответственности и вашего доверия. Я не подведу. Еще раз благодарю вас, Рейхсфюрер, за высокое доверие, оказанное мне Рейхом, — заверил он, стоя смиренно, но уверенно.
Хотя в глубине души Константин понимал, что его борьба только началась, ведь он перешагнул черту, за которой отступления больше не будет.
— Какие ваши рекомендации по дальнейшей работе с этой еврейской… Предсказательницей или ведьмой? — с легким вздохом, спросил Гиммлер.
— Она чрезвычайно сильно морально и психологически подавлена. Очень слабо реагирует на внешние раздражители. Я думаю, отправить ее в свое родовое поместье под присмотр своей hausdame Марты Шмидт. Она своих мягким характером и заботливым обхождением вернет ее в нормальное расположение духа.
Гиммлер едва заметно брезгливо поморщился.
— Может лучше если с ней поработают наши врачи, например доктор Рюдин или Август Хирт?
— Рейхсфюрер, я думаю ей просто нужна спокойная обстановка и небольшой уход. Доктор Рюдин или любой другой психиатр загонят ее еще глубже с состояние прострации с помощью лекарств и своих методик, и мы упустим единственный шанс.
Гиммлер сел на трон Генриха Птицелова и некоторое время задумчиво смотрел на Лебедева.
— Хорошо Франц, делайте, как посчитаете нужным. Только дайте мне результаты… Результаты! Думаю, ваших полномочий будет достаточно извещения местного отделения Гестапо.
— Так точно Рейхсфюрер. Я подам официальное письменное уведомление от организации, но прошу вас, дать мне разрешение сопроводить это устным указом от вашего имени.
Гиммлер согласно кивнул.
— Хорошо Франц, пусть будет так. Брандт все подготовит.
Лебедев старался внешне быть абсолютно невозмутимым, но в душе все рвалось фейерверками радости — он спас Маргариту от гибели! Теперь все будет зависеть от того какую информацию он будет «скармливать» этому упырю. А уж он постарается на славу! Эта бледная морда в тонких очках «велосипедах» будет довольна, даже не подозревая, что Лебедев поведет Рейх по ложному пути, а он тем временем найдет выход, как увезти Маргариту в безопасную страну, например в Аргентину, а дальше через Мексику в США.
Встреча продолжалась уже более часа. Гиммлер был холоден, проницателен, и в то же время гипнотизировал своим представлением о высших целях. Он откинулся на спинку трона, а в его глазах загорелся огонёк интереса.
«Ну теперь следующий вопрос на повестке нашего собрания…», — подумал Лебедев.
— Франц с этим вопросом решили. А что с нашей самой желанной реликвией, наконечником копья Одина? Ты достаточно оправился после контузии, чтобы возглавить экспедицию в Россию?