— Так точно Рейхсфюрер! Я готов. Как раз пока еврейская предсказательница будет приходить в себя, я займусь экспедицией.
— Насколько велики шансы обнаружить Гугнир в склепе торговца из Ганзы? И он вообще существует, я имею ввиду он материален?
«Он, сука, очень даже материален!», — подумал Константин про себя, — «я видел и держал в руках ваш Гугнир, который привел меня сюда».
— Так точно Рейхсфюрер! Я полностью уверен, что Гугнир существует.
Взгляд по-особому потеплел и Гиммлер спросил:
— Я в этом никогда не сомневался! Он находится там?
Лебедев сделал небольшую паузу, скорее имевшую в своей основе театральный эффект, и ответил:
— По всем косвенным и прямым признакам Гугнир находится в склепе Дитриха фон Любека. Реликвия была послана ему с каким-то определенным замыслом, и я уверен, он не мог с ней расстаться.
— Франц привезите мне Гугнир… Как в свое время вы нашли и привезли Чинтамани. Если мы обретем Гугнир, то наконец-то у нас появится возможность начать формировать новую арийскую религию и возродить истинный Германский дух. Мы сметем варваров с Востока и уничтожим их ничтожную расу.
— Я приложу все свои знания и силы, чтобы достигнуть этой цели, — ответил Лебедев вставая.
Гиммлер тоже встал. Он подошел к Лебедеву и положил ему руки на плечи.
— Отлично мой дорогой Франц. Ваша искренняя дружба, честь для меня.
У Константина неожиданно возник сильнейший рвотный рефлекс, который он с трудом удержал. Гиммлер продолжил:
— Я хочу, чтобы вы остались сегодня на посвящение новых адептов нашего братства СС.
— С превеликим удовольствием Рейхсфюрер, а это особая честь для меня, — ответил Лебедев, вытягиваясь по стойке смирно.
До «мероприятия» оставалось пару часов, Лебедев вышел во двор замка чтобы предупредить Густава Ланге, что они сегодня остаются на ночь в замке и немного прогуляться — легкая прогулка помогала собраться с мыслями. Мрачная тишина нарушалась лишь тихим шелестом ветра — как напоминание о том, что в этом месте решение каждой проблемы лежит на грани между жестокой реальностью и философией силы. Константин прошел к воротам. Вечер был прохладным, а легкие холодные порывы ветра снаружи, усиливал ощущение железной строгости, царящей в цитадели СС. Когда Лебедев стоял у ворот замка, глядя на густую завесу леса, которая окутывала Вевельсбург, над замком начал кружить ворон.
«Приятель Одина», — подумал он и зябко кутаясь в плащ.
По мощенной дороге, ведущей от хозяйственных построек внизу, шел Густав Ланге.
— Гауптштурмфюрер, машина в гараже, я останусь там, есть комната с кроватью и кухня, немного перекушу и лягу спать. Завтра во сколько мы выезжаем? — спросил он.
— Дай сигарету, — вместо ответа сказал Лебедев.
Густав Ланге молча достал початую пачку все тех же «Revel». Лебедев достал одну сигарету и прикурил от зажигалки протянутой Ланге. Он пробовал курить, когда-то давно будучи подростком, но это ему не понравилось. Поэтому сейчас он закашлялся, вытер слезы, но упорно продолжал затягиваться, ему нужно было снять нервное напряжение и сейчас для этого годились любые средства. Он вдруг поймал себя на мысли, если бы сейчас он вернулся назад в свое будущее, то «нахер» ни за что не стал бы изучать Аненербе и все что с ней связано. «Домой», как же ему захотелось «домой»… Забрать Маргариту и свалить «домой». Он должен найти способ во чтобы, то ни стало. Раз они попали сюда, значит и должен быть способ свалить отсюда. Наконечник копья Одина, ключ ко всему.
«К черту все…», — неопределенно подумал он.
Голова от никотина немного закружилась.
— На рассвете. Поэтому иди ужинай и ложись отдыхать. Нам предстоит поездка из обратно в Берлин, и снова в Тюрингию… И благодарю за сигарету.
— Слушаюсь гауптштурмфюрер! — вытянулся Густав Ланге, — разрешите идти?
Лебедев выкурил чуть больше половины сигареты и выбросил окурок в сторону.
— Да, иди.
Темная ночь накрыла Вевельсбург плотным шлейфом тумана, отрезав замок от окружающего мира. По стенам центрального Зала Северной Башни, известной как Зал обергруппенфюреров, плясали отблески света от факелов и толстых свечей из черного воска. Комната, рассчитанная на торжественные собрания, вызывала в каждом из присутствующих здесь людей, чувство странного величия, а её круглое пространство, несмотря и суровый каменный декор трепет и ощущение единения со всеми членами черного братства СС. Это действовало даже на Константина Лебедева, который находился в числе присутствующих. Он смотрел на пол, выложенный серым шероховатым камнем, украшенным в центре загадочным узором — двенадцати лучевым символом, названым «Черное солнце».