Звякнув горжетом на груди ревностный фельджандарм удалился.
Лебедев сразу отправился в штаб группы армий «Север». Если бы он действовал не по прямому указанию Гиммлера, то изначально ему пришлось бы передавать запрос на аудиенцию у фельдмаршала через адъютанта и ожидание могло затянуться на неделю, в лучшем случае на три дня. Но бумаги от «Аненербе» и запрос, шедший непосредственно от рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, понятно, существенно менял ситуацию.
Но практически весь штаб уже давно находился под Лугой. В Кёнисберге остался узел связи и службы тылового обеспечения. Лебедев потратил пару часов на получение приказа о передислокации и отправился с Густавом Ланге в гостиницу. Но выспаться не удалось, чем ближе он находился к линии фронта, тем сильнее нарастало в нем нервное напряжение.
Ранним ноябрьским утром Константин Лебедев и его водитель Густав Ланге прибыли на военный аэродром Девау под Кёнигсбергом. Здесь базировалась транспортная эскадрилья Люфтваффе. На бетонной полосе уже прогревал двигатели трехмоторный Юнкерс Ju-52, прозванный пилотами и солдатами «Тетушка Ю». Поднимаясь на борт, Константин с любопытством провел его гофрированной обшивке рукой (иногда он поддавался обычному любопытству — ведь он встречал вещи, которые раньше видел только на картинках и фото). Громоздкий и угловатый самолет, начавший свою историю еще 1919 году и спроектированный Эрнстом Цинделем, как завершение линии цельнометаллических транспортных самолетов компании «Юнкерс» продолжал летать. Простая комбинация гофрированной обшивки, не убираемых стоек шасси и трех моторов воздушного охлаждения, делала его незаменимым для перевозок у линии фронта. Правда не в качестве первого бомбардировщика, а как пассажирский или транспортник, поэтому комфорта в салоне не было.
Помимо него на борт поднялись еще несколько офицеров, вслед за ними погрузили ящики с секретной документацией и в грузовом салоне стало тесно и шумно. Сквозь небольшие квадратные иллюминаторы пробивался утренний свет.
Лебедев посмотрел на заснеженный аэродром.
«Вот теперь чувак, точно все…», — вздыхая подумал он, — «главное теперь, чтобы свои не сбили».
Пилоты проверили все системы, и тяжелая машина начала разбег. Полет проходил примерно на высоте, немногим меньше двух тысяч метров. Юнкерс Ju-52 мог подняться и выше, но тогда кислородное голодание отправило бы некоторых особенно чувствительных пассажиров в обморок. А так небольшая высота позволяла любоваться пейзажами, что раскинулись внизу — мимо проплывали леса Восточной Пруссии, затем аккуратные литовские поля, латвийские озера. Лебедев укутался в шинель и прислонившись к обшивке тихонько задремал.
На подлете к линии фронта самолет резко снизился до 500 метров — так было безопаснее от советских истребителей. Болтанка усилилась, некоторых пассажиров начало укачивать. Густав Ланге первый раз, попавший в самолет сидел с лицом зеленоватого оттенка и крепился изо всех сил. Он вцепился своими кулачищами за ручку, привинченную к переборке, и боялся открыть рот.
Но окончательно Константин проснулся от криков и стрекотни пулеметов.
Они летели уже где-то над Псковской областью. Дверь в кабине была открыта, так как теплый воздух от системы отопления поступал в остальную часть самолета. Было слышно, как один из пилотов кричал другому:
— Крысы! Verdammt! Два И-16 на семь часов!
Константин протер глаза и успел заметить в квадратный иллюминатор, как две стремительные тени И-16, промелькнули слева от Юнкерса. Советские истребители, прозванные немецкими летчиками «крысами» — а советские лётчики, наоборот, ласково называвшие их «ишачками», заходили на атаку. Советский Союз потерял довольно большую часть своих военно-воздушных сил на аэродромах. Отсутствие поддержки с воздуха грозило неизбежной катастрофой. И благодаря сохранившимся И-16 удалось избежать этой катастрофы. Именно пилоты, сражавшиеся на И-16 и различных его модификациях, оказали самое жесткое и бескомпромиссное сопротивление немецким самолетам. В первые дни войны: в 3.30 утра И-16 33-го ИАП Западного ОВО, базирующиеся на аэродроме Пружанах, отправили в смертельное пике над Брестом первый немецкий самолет. Спустя пару часов на землю, чадящими факелами, рухнули еще пять вражеских машин, которые атаковали аэродром этого полка. В Прибалтийском военном округе при схожих обстоятельствах И-16 21-го ИАП героически сбили 9 немецких самолётов, столько же побед у 15-го ИАП и 7 сбитых у 10-го ИАП. А в Одесском военном округе 55-й ИАП в Бельцах к концу дня «насшибали» 10 самолетов фашистской Германии, а 67-й ИАП превзошел всех по результативности, летчики отправили к земле 15 машин противника. Поэтому И-16, хоть и был уже давно устаревающим истребителем, но он проверенный временем и тремя войнами, еще мог дать жесткий и достойный отпор врагу. Противник тоже высоко оценил эту надежную и неприхотливую машину. Фашисты захватили боле двух сотен И-16 на приграничных аэродромах, и использовали их в качестве учебных машин. Особенно высоко ценились немцами модификация УТИ-4 — двухместный вариант И-16, где мог разместиться и курсант и инструктор.