Он ждал Тулле в своем временном кабинете, расположенном в реквизированном старом особняке на окраине Луги, построенном еще до Великой Октябрьской революции 1917 года. Массивный стол был, как и у фельдмаршала фон Лееба был завален картами и фотографиями. Среди вала бумаг возвышалась бутылка алкоголя и рядом тарелка с остатками еды. В камине потрескивали поленья, но сырость все равно проникала сквозь старые стены.
— Хайль Гитлер! — Норберт Ганценмюллер поднялся навстречу вошедшему Тулле.
Его некогда безупречная форма представлял жалкое зрелище — заляпанная грязью, местами в небольших разрывах. На осунувшемся лице читалась крайняя степень усталости.
— Прошу прощения за свой неряшливый вид гауптштурмфюрер, я только с поля. Попали в засаду проклятых русских партизан.
Лебедев кивнул и сел в старое кресло в стиле модерна.
— Мы нашли его, герр Тулле, — без предисловий начал Ганценмюллер, разворачивая на столе крупномасштабную карту местности, — Склеп находится в семи километрах к северо-востоку от города, в излучине старого русла реки. Местные жители называют это место Корповы или Корповские пещеры. Какой дьявол занес его туда только одному Богу известно.
— Склеп находится в пещерах? — переспросил Константин.
— Не совсем. Несколько подразделений СС проводили специальную операцию против партизан… Эти дьяволы, доставляют много хлопот. Так вот, парням удалось проследить их маршрут и наведаться прямо в гости. Когда с этими крысами покончили. Было решено произвести подрыв входа чтобы они снова не устроили там свою базу. Место весьма глухое и мало проходимое, чертов угол… Вот здесь.
Лебедев склонился над картой. Красным карандашом был отмечен небольшой холм, окруженный болотистой низиной
— Там нет рядом реки?
— Есть небольшая река под названием Обла. Думаю, раньше она была более полноводной, сейчас же это пересыхающая река.
Норберт Ганценмюллер вопросительно посмотрел на Лебедева.
— Я хочу понять, как он попал в это, как вы говорите глухое место.
Ганценмюллер закурил сигарету выпустил струю дыма и с наслаждением откинулся на спинку кресла.
— Там раньше добывали кварцевый песок для производства стекла, но потом забросили. Собственно говоря, именно так пещеры и образовались. Когда подорвали вход. В стороне, от воздействия взрыва, открылся небольшой провал и вход внутрь склепа.
— Каково состояние объекта? — спросил Константин, доставая записную книжку.
Норберт Ганценмюллер нервно побарабанил пальцами по столу.
— Склеп практически не пострадал ни от взрыва, ни за прошедшие столетия. Массивная каменная кладка, входной туннель длиной около десяти метров. Один из солдат увидел высеченные руны и сразу доложил командиру. Тот оказался смышленым парнем и не стал двигаться дальше, собрали раненых, пленных и вернулись в расположение. По прибытии доложили нам. Мы в это время исследовали одну церковь в Пскове…
«Ага исследовали…», — с сарказмом заметил про себя Лебедев, — «точнее сказать нагло и бессовестно обчищали».
— Я взял команду и на свой страх и риск отправился туда. Мы нашли склеп нетронутым. Я обследовал его и нашел несколько надписей, сделанных с помощь рунического письма и надписи на немецком языке. Языковые особенности, говорили, что это примерно XIV век. А потом и удалось найти имя, скажем так владельца.
— Вы вскрыли склеп?
— Нет. Не успели. Произошел обвал бокового коридора и ранило двоих моих людей… Пришлось убираться. Когда мы возвращались бесследно исчез еще один во время ночного дежурства. После этих потерь мы больше не возвращались к склепу боясь оказаться в лапах русских партизан. Сами понимаете, после всех моих потерь, сил недостаточно чтобы обеспечить безопасность предприятия. Я не верю в суеверия, но место проклятое, — усмехнулся Ганценмюллер.
Он протянул руку и налил в стакан алкоголь.
— Не желаете?
Лебедев отказался.
— А я с удовольствием. В последнее время сил нет, нервы на пределе, надо расслабиться хоть немного.
«Ну да устал грабить, мерзавец», — прокомментировал про себя Константин.
— Суе-е-еверия, — протянул он, — нас, Норбер, интересуют факты, а не россказни запуганных славян. Что-нибудь еще удалось рассмотреть или обнаружить внутри?
Ганценмюллер выпил, выдохнул и поставив стакан ответил:
— Основная погребальная камера, как я говорил, все еще запечатана. Мы лишь успели расчистить боковые помещения — там обнаружены остатки погребальной утвари, пару золотых монет ганзейской чеканки, ничего интересного. После получения приказа свернуть раскопки, до вашего приезда, мы завали вход камнями и землей, набросали дерна. Маскировка слабая, но хоть что-то. Но самое интересное… — Ганценмюллер достал из сейфа небольшую деревянную шкатулку и осторожно открыл ее.