— Может быть ты скажешь, когда война закончится? — как-то отрешенно спросил Коротков.
— Официально 8 мая 1945 года в Берлине будет подписан окончательный Акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии и её вооруженных сил, а 9 мая будет объявлено в нашей стране Днём Победы.
Коротков вытащил папиросу, снова закурил и встав подошел к единственному окну в помещении, часть которого забили досками, а часть еще имела чудом сохранившееся остекление. Гений советской разведки долго молча курил, выпуская дым в окно, который тонкой струйкой вытягивался сквозняком наружу. Потом он вернулся за стол и после задумчивой паузы сказал:
— Я не могу поверить в то, что ты каким-то фантастическим образов перенеся к нам из будущего. Признать это значит начать верить в сказки… Но я не могу не признать и более реальной, и одновременно удивительной вещи — то, что ты знаешь столько, сколько не может знать никто. Твоя осведомленность превосходит мое понимание реальности — это перевешивает. Все эти факты, не убеждают меня, а вынуждают поверить тебе, молча принять невероятный факт, что какая-то проклятая магическая железка в виде наконечника копья может изменить ход истории. Расскажи мне о наконечнике Гугнир. Но расскажи это одному человеку в моем присутствии.
Глава 22
— Кто он? — спросил Лебедев.
— После того, как в Москве Франц Тулле стал с нами работать, и мы поняли, что лично Гиммлер будучи вторым лицом Рейха склонен к обычному буржуазному оккультизму и мистицизму. Так же оказалось, что его поддерживает несколько высокопоставленных членов НСДАП и СС. В НКВД создали соответствующий отдел, чтобы понимать, что движет всеми ими и как можно это использовать. Это направление возглавляет Александр Васильевич Барченко вот с ним ты сейчас и увидишься.
— Барченко? — переспросил Лебедев и поставил кружку с чаем на стол, — но ведь… его расстреляли апреле 1938 года по приговору Военной Коллегией Верховного Суда СССР. Его обвиняли в шпионаже в пользу Англии.
— Расстреляли? — усмехнулся Коротков и склонив голову на одно плечо пристально посмотрел на Лебедева.
— Да, якобы он и его сподвижники создали масонскую контрреволюционную террористическую организацию «Единое трудовое братство» и работали на некий религиозно-политический центр «Шамбала-Дюнхор» в Британской Индии.
— Большую часть его сотрудников действительно приговорили к высшей мере наказания, даже… расстреляли его непосредственного начальника, старого революционера и чекиста Бокого, но Барченко жив, — задумчиво проговорил Коротков, — как ты говоришь «эффект бабочки»? Не говори ему об этом…
Он помассировал подбородок и, сделав паузу, сказал:
— Вот что. Сделаем так… Ни слова о том, что мы с тобой здесь обсуждали. Кто ты на самом деле отныне буду знать только я. Не думай, что я поверил в твою ахинею, но моя интуиция подсказывает мне, что я это должен сейчас принять так как есть… Для него ты Франц Тулле немецкий офицер СС, сотрудник Аненербе. Если этот кусок железа что вы нашли в склепе так архи важен, мы вернем тебя немцам, и ты продолжишь работу.
Коротков подошел вышел за дверь и через несколько минут вернулся с человеком лет сорока пяти или пятидесяти, среднего роста, с характерной внешностью русского интеллигента начала XX века. Волосы на голове белые, словно снег, подстрижены коротко «ежиком», а на подбородке аккуратно подстриженная борода с проседью. Лоб высокий, черты лица правильные, благородные. Внимательный, мягкий взгляд карих глаза за стёклами круглых очков в тонкой металлической оправе, говорил, что его обладатель представитель умственного труда. Он сел напротив Лебедева, а Коротков примостился за другим столом у карты и внимательно наблюдая за ними закурил.
— Guten Tag, Franz. Ich freue mich sehr, Sie endlich kennenzulernen. Schade, dass das unter solchen Umständen passiert. — сказал Барченко.
В его манере говорить чувствовалась глубокая образованность и не дюжая эрудиция. Речь правильная, литературная, но не чопорная.
— Здравствуйте, — так же на немецком ответил Лебедев.
— Невероятно… Где вы его нашли, Франц?
Барченко кивнул в сторону фотографий.
— В одном из средневековых склепов недалеко от Луги. Ваше мнение, Александр Васильевич… Что выдумаете? Это не простой наконечник? — Лебедев бросил быстрый взгляд на Короткова.
Барченко завороженно провел пальцами по фото.
— Конечно. Это Гунгнир — священное копье Одина. Точнее, один из его наконечников. Но Гугнир самый могущественный. В древних текстах говорится, что копье никогда не пролетает мимо цели и всегда возвращается к владельцу. Но главное — не это…