Коротков медленно задумчиво кивнул.
— Ну что ж… Когда услышишь команду от саперов закрой уши, глаза, накрой голову руками и открой рот, сгруппируйся в самом дальнем углу… Удачи Франц, даст Бог еще увидимся, — сказал он и вышел.
За дверьми начали закладывать заряд саперы. Примерно через полчаса с той стороны двери раздался голос:
— Эй паря, а ну двинься подалече и схоронись получшее. Слышишь⁈ Как готов будешь дай знать!
Лебедев спрятался в дальний угол сел на корточки и сгруппировался.
— Готов!
Как не готов был Лебедев, удар пришелся внезапно. Стены содрогнулись, потолок треснул, и он сжался сидя в углу. Но саперы хорошо знали свое дело. Подрыв развалил часть стены у входа обрушив и завалив вход, оставив внутренне помещение целым и невредимым. Но взрыв есть взрыв, поэтому, мелкие осколки больно хлестанули по лицу и рукам Лебедева. Пыль взвилась плотным облаком, забивая ноздри и першя в горле. Константин держал рот открытым и сильно зажимал уши, но грохот взрыва превратился в звенящую тишину — первый признак легкой контузии. Когда пыль немного осела, он отдышался, сплевывая скрипящую на зубах мелкую взвесь от штукатурки. В помещении и так было темно, а теперь все пространство погрузилось в полный непроглядный мрак. Он сел, прислонившись к стене, и попытался успокоиться. Надо было экономить силы. По лицу медленно потекли теплые струйки крови.
«Сука немного задело…».
Сквозь эхо контузии донеслись голоса:
— Паря ты там живехонек?
Лебедев кое как откашлялся, разлепил слезившиеся глаза.
— Живой? — повторили снаружи.
— Та-а живой он, слышь, как дохает. Живой?
— Да! Все в порядке! — собрав силы крикнул Константин.
— Ну добре! Бывай…
Ответили саперы и Лебедев погрузился не только в пелену непроглядного мрака, но и в оглушающую тишину. В темноте стало намного холоднее, особенно досаждали тонкие порывы сквозняков, змеящиеся по полу. Он запахнулся в куртку-парку и поднял воротник. В полной темноте время начало растягиваться, теряя свой смысл.
«Тебе нужно потерпеть…», — успокоил он себя, теряя ощущение времени, — «немного потерпеть…».
Его дыхание эхом разносилось в пространстве.
И тут он услышал…
Сначала это был просто звук — шорох одежды, шелест тяжелой ткани. Лебедев инстинктивно напряг глаза, пытаясь что-то разглядеть в непроглядной тьме.
— Кто здесь? — его голос прозвучал хрипло и надломлено, — кто здесь?
Ответа не последовало, но шорох стал отчетливее. А потом в углу подвала словно сгустилась еще более плотная темнота, которая медленно приобретала очертания высокой фигуры. Константин моргнул, и в призрачном слабом отблеске, источник которого он не мог определить, увидел старика в широкополой шляпе, с длинной седой бородой, опирающегося на копье. Один глаз незнакомца закрывала черная повязка, а на плече сидел ворон.
— Ты знаешь, кто я? — голос прозвучал глубоко, словно древний звук, пробившийся сквозь века, через шелест листьев в священных рощах.
— Один, — прошептал Лебедев, ощущая, как холодеет и без того озябшая спина. — Ты не существуешь. Ты просто… галлюцинация.
Старик хрипло засмеялся, и в его единственном глазу, отразилась сверкающей звездой, мудрость тысячелетий, проникая лучом в сознание Лебедева. Седые волосы трепал безжалостный северный ветер, вплетая в локоны крупные снежинки. Стены подвала исчезли, и невольный узник повис, левитируя в черной пустоте среди миллиардов звезд. Шел снег. Неожиданно визитер приблизился и почти перед самыми глазами Константина возникло мертвенно-бледное лицо старика с белыми, как паутина волосами и грубыми, рублеными очертаниями лица. Ему даже показалось что он ощутил жгучее дыхание древнего скандинавского бога.
— Ты думаешь, знание лишает силы? Наоборот. — Один опустился на корточки рядом с Лебедевым. — Я прихожу к воинам в их самый темный час. Но не всегда, чтобы забрать их душу. Иногда — чтобы испытать. Это также не маловажно… Твою душу я оставил тебе, но помнишь наш договор?
Константин зажмурился, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла.
— Тебя нет, — упрямо повторил он. — Это контузия и холод.
— Так ли? — усмехнулся старик, — ты ведь слышал мой зов. Он был похож на галлюцинацию? Признайся себе… Ты слышал его уже не единожды. И услышишь еще не раз….
Когда Константин открыл глаза, старик исчез. Он выдохнул с облегчением. Но облегчение длилось недолго.
— Господи спаси и сохрани! Защити меня, Господи! — прошептал Лебедев, — Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный подавай нам на каждый день; и прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого…