Полковник, от имени главнокомандующего, предложил мне немедленно отдать приказ всем способным носить оружие русским эмигрантам вступать в немецкие полки в местах их расположения. На это я ответил, что такой приказ отдать не могу, так как Белые, как политические эмигранты, могут воевать только против большевиков, а, вступая в немецкие полки, которые могут быть переброшены на другие фронты, русские эмигранты будут вынуждены воевать и против некоммунистических государств, что для Белых абсолютно невозможно. Я добавил, что могу отдать приказ лишь о формировании отдельного русского корпуса для борьбы на Восточном фронте, и вполне естественно, что за время формирования этот корпус примет участие в борьбе с сербскими коммунистами. После долгих переговоров и торговли полковник Кевиш заявил, наконец, что главнокомандующий разрешил формирование Отдельного Русского Корпуса и дал обещание после ликвидации коммунизма в Сербии перебросить этот корпус на Восточный фронт.
Началась спешная подготовка по формированию Отдельного Русского Корпуса. Намеренно был пущен слух, что немцы мобилизуют всех русских, дабы не вызвать в сербах еще большего озлобления. Слух о формировании корпуса дошел и до немецкого посольства, то есть до чиновников национал-социалистической партии. Посол Бенцлер и его помощник Фаине вызвали меня в немецкое посольство и заявили: „Вы, русские, — все коммунисты. Кто вам разрешил формирование какого-то русского корпуса? Если среди русских эмигрантов есть антикоммунисты, то вы должны немедленно отдать приказ, чтобы все они вступали в сербскую жандармерию“. На это я ответил, что не могу вмешивать русскую эмиграцию в сербскую гражданскую войну. Тогда Фаине пригрозил: „Никаких русских корпусов быть не может, никаких русских организаций и русских песен! Запомните, что невыполнение этого отразится на вашем положении“».
А тем временем ситуация в Сербии стала уже почти катастрофической: восставшие коммунисты уже подходили к Белграду, а проживавшие в Шабаце казаки после убийства коммунистами пяти казаков с семьями сами взялись за оружие и, сформировав две сотни под командой сотника Иконникова, отбивались вместе с немецкими частями от наступавших и окружавших их коммунистов.
М.Ф. Скородумов продолжает свой рассказ:
«Получив в немецком посольстве грозное предупреждение, я немедленно отправился к полковнику Кевишу. Последний был крайне раздражен действиями посла. „Если Бенцлер не хочет, то хотим мы“, — сказал он и попросил меня приехать завтра.
На следующий день полковник Кевиш с довольным видом заявил: „Все наши враги разбиты, и мы можем спешно приступить к формированию корпуса!“
Тут же он приказал начать формирование корпуса и добавил, что все выдвинутые мною условия приняты. Условия эти были переписаны в двух экземплярах, и мы оба поставили под ними свои подписи. А требования мои были следующие:
1). Лишь один командир корпуса подчиняется немецкому командованию, все же чины корпуса подчиняются только командиру корпуса и русским начальникам, им назначенным.
2). Корпус не может дробиться на части, а всегда будет действовать как одно целое, то есть ни одна часть корпуса не может быть придана немецким частям.
3). Русский Корпус может быть только лишь в русской форме, но ни в коем случае не в сербской и не в немецкой. Для распознавания немцами чинов на воротниках должны быть особые знаки. На шлемах же должны быть ополченческие кресты белого цвета.
4). Никто из чинов корпуса не приносит никакой присяги, кроме командира корпуса.
5). Когда корпус закончит формирование и коммунистическое движение в Сербии будет подавлено, немецкое командование обязуется корпус перебросить на Восточный фронт.
6). Русский Корпус не может быть использован ни против какого-либо государства, ни против сербских националистов Дражи Михайловича и др. Отдельный Русский Корпус может быть использован только против коммунистов.
В Русском доме началась спешная работа по формированию корпуса. С сорока юнкерами, наскоро обученными и обмундированными, я принял сербские училищные казармы, где должен был формироваться корпус. Днем и ночью работа кипела, как в муравейнике. В это время от частных лиц я получил устное предупреждение о том, что как только будет отдан приказ о формировании корпуса, я буду немедленно арестован немецким посольством. В таких условиях 12 сентября 1941 года я отдал приказ о формировании Отдельного Русского Корпуса.