Положение русских эмигрантов в стране также коренным образом изменилось. По этому поводу профессор Мирослав Йованович пишет:
«Самым тяжелым потрясением для всех русских, живших в Югославии, стала новая мировая война. В 1941 году старая идеологическая непримиримость привела некоторых в нацистский Русский охранный корпус в надежде попасть на Восточный фронт и бороться с большевиками. Но они остались в оккупированной Сербии в качестве подручных оккупантов. Другие, ведомые чувством патриотизма, в тот момент, когда Родина („кто бы ею ни управлял“) оказалась в опасности в результате нападения старых врагов — немцев, сформировали Союз советских патриотов и решили присоединиться к Народно-освободительному движению и КПЮ. Третьи, как лояльные граждане нового Отечества, повинуясь мобилизации, участвовали в скоротечной апрельской войне 1941 года. Отдельные беженцы были отправлены в немецкие лагеря, на подневольный труд…
Но большинство беженцев остались в оккупированной Сербии, повинуясь судьбе и обстоятельствам. Они пытались хоть как-то уберечься от навалившихся на них трудностей. В 1944 году на просторах Югославии появились бойцы Красной армии — той армии, с которой в свое время дрались многие из беженцев (или же их отцы и деды), и перед натиском которой они были вынуждены покинуть родину. Была установлена новая власть, идентичная той, что в СССР. Закрылись все эмигрантские учреждения: школы, библиотеки и даже больницы. Перестали выходить газеты. Русский дом имени императора Николая II стал Домом советской культуры. Эмигрантская жизнь совсем замерла. Многие решились на новый исход, стремясь обрести свое третье, четвертое, а то и пятое отечество. В Югославии осталось всего около семи тысяч русских».
Русская эмигрантка Ольга Мирошниченко (урожденная Шуневич) рассказывает:
«В 1944 году были для нас, белых эмигрантов, большие потрясения. Советские войска вошли в Югославию, нам, белым эмигрантам, грозила большая опасность. В Белграде очень много русских было арестовано, одной ночью люди исчезли и никогда о них мы ничего не знали, где они. У нас в городе Бечкереке тоже были арестованы русские люди, из них было много молодежи, рожденной уже в Югославии, и они исчезли навсегда, никто из арестованных не откликнулся. А все остальные русские эмигранты были лишены сразу работы.
Мой муж ходил на станцию выгружать уголь из товарного вагона, этот период нашей жизни был очень тяжелый. Эта работа была для моего мужа не под силу. Когда он к вечеру приходил домой, он такой был усталый, сразу ложился на топчан, даже не мылся и не мог есть».
Разрыв отношений Югославии и СССР
Поначалу казалось, что ФНРЮ будет тесно сотрудничать с СССР, однако на практике все оказалось не так просто, и между двумя странами начал назревать конфликт. Дело в том, что «крестьянский вождь» (так назвал Иосипа Броз Тито В.М. Молотов), хотя и был убежденным коммунистом, не всегда выполнял «приказы Москвы». Он не без оснований считал, что в годы войны партизаны получали относительно небольшую поддержку от СССР, а в послевоенные годы, несмотря на все обещания И.В. Сталина, СССР не оказывал достаточной экономической помощи Югославии. С другой стороны, активная внешняя политика маршала Тито (это звание было им получено в 1943 году), не нравилась Сталину и его окружению.
28 июня 1948 года накапливавшиеся в течение длительного времени противоречия прорвались наружу. Произошло это следующим образом. 19–23 июня под Бухарестом проходило совещание Коминформа (Коммунистического информационного бюро коммунистических и рабочих партий), на котором обсуждался вопрос о действиях югославского руководства. Югославские коммунисты приехать на него отказались. 28 июня чешская коммунистическая пресса первой опубликовала итоговое коммюнике этого совещания, в котором говорилось о том, что КПЮ вступила на ложный путь в области внешней и внутренней политики и в своих отношениях с СССР, а лично товарищ Тито был осужден за ревизионизм, троцкизм и другие идеологические ошибки.
Это коммюнике произвело эффект разорвавшейся бомбы: долго зревший конфликт и раскол стали гласными.