Не всем нравились идеи М.Ф. Скородумова и в немецком политическом руководстве. В результате он был отстранен от командования и арестован гестапо. Вместо него корпус принял начальник его штаба генерал Борис Александрович Штейфон.
Этот человек родился в Харькове в 1881 году в семье крещеных евреев. Он учился в Харьковском реальном училище, а в 1902 году окончил Чугуевское военное училище, из которого был выпущен подпоручиком в 124-й Воронежский пехотный полк. Он был участником Русско-японской войны, был контужен, но остался в строю. За отличие он был награжден орденами Святой Анны 4-й степени (с надписью «За храбрость», Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом и Святого Станислава 2-й степени с мечами, а также бронзовой медалью с бантом в память о войне с Японией. В 1911 году он окончил Николаевскою военную академию и стал капитаном, старшим адъютантом штаба войск Семиреченской области. Потом он участвовал в Первой мировой войне и был награжден Георгиевским оружием за проведение разведки под Эрзерумом.
После Октябрьской революции он вернулся в Харьков, где возглавил подпольную группу офицеров, занимавшуюся переброской офицеров в Добровольческую армию и добыванием для нее вооружения и боеприпасов. В Белой армии он был начальником штаба 3-й пехотной дивизии, командиром Белозерского и Архангелогородского полков, начальником штаба Полтавского отряда генерала Н.Э. Бредова. После этого он воевал в Крыму в составе армии генерала Врангеля, который произвел его в генерал-майоры. После эвакуации армии П.Н. Врангеля из Крыма он оказался в Болгарии, а в 1922 году был выслан оттуда в Королевство СХС, где занялся писанием работ по истории военного искусства и преподавательской деятельностью.
Сменив генерала Скородумова, Б.А. Штейфон принял командование Русским корпусом и продолжил его формирование.
Через некоторое время М.Ф. Скородумов был освобожден из тюрьмы. Оставшись без дела, он три года работал простым сапожником. О своих злоключениях он пишет:
«Только благодаря полковнику Кевишу, а точнее его связям с Гитлером, вся эта провокация окончилась лишь смещением нескольких немецких офицеров и моим трехнедельным арестом. На двадцать первый день ареста гестаповцы сообщили, что я должен дать подписку, иначе я буду отправлен в концлагерь. Подписка была следующего содержания: „Я, нижеподписавшийся, начальник Бюро по защите интересов русской эмиграции генерал Скородумов, даю честное слово русского генерала, что буду молчать и ни одного слова не скажу о немецкой политике на Востоке“».
О формировании Русского корпуса М.Ф. Скородумов говорит так:
«Общая обстановка первых дней формирования корпуса оказалась столь запутанной, что надо было обладать сверхчеловеческим чутьем, чтобы разобраться в ней. Немцы все время лгали по радио, в газетах и на словах, что их командование переменило свою политику на Востоке, что они идут крестовым походом против коммунистов, а не против русского народа. Будучи по природе человеком недоверчивым, я относился к заявлениям немецкой пропаганды критически. Но я отлично сознавал, что эмиграция должна быть способной защищать себя и свои семьи от коммунистов, и что если немцы действительно не изменят захватнической политики на Востоке, то война будет проиграна, и все равно большевики придут в Сербию, а потому выхода нет: так или иначе, русская эмиграция должна взяться за оружие. Еще в августе 1941 года на банкете в Русском доме я в присутствии представителей немецкого командования откровенно сказал: „Если немцы пойдут против большевиков без русской эмиграции, то проиграют войну, побегут обратно, погубят и себя, и русскую эмиграцию“. Эти слова запомнили все присутствующие на банкете, а я был вызван в гестапо и получил предупреждение: „Нельзя говорить все, что думаешь“».