Снега, падавшие как с неба, так и поднимаемые с земли, цеплялись за валуны, среди которых прятался Трубецкой, и оседали в сугробы. Сугробы вокруг валунов вскоре выросли в полтора человеческих роста. Сцепив руками колени в духоте своего дыхания Трубецкой забылся поверхностным сном мученика. Проснулся он от нового неясного пока звука, присоединившегося к вою ветра, скрипу раскачиваемых елей и сосен, шелесту снежных валов, перекатываемых через берлогу. Шум приблизился. Сверху какой-то, по-видимому, крупный и сильный хищник могучей лапой разгребал снег над головой Трубецкого. Притвориться мёртвым было бесполезно. Хищник чувствовал запах и шёл на него. Трубецкой нащупал под полой дохи пистолет, вытащил его, взвёл курок. Оставался один выстрел, надо не промахнуться. Лапа скребла всё настойчивее. Трубецкой вжался в камень, выставил вперёд пистолет. Снежная корка, образовавшаяся от дыхания над его лицом вдруг лопнула. Внутрь расселины соскользнула лапа с пятью острыми, выточенными об лёд когтями, когти – с вершок, толщина лапы с человеческое бедро, цвет - в чёрные и карие полосы. Вслед за лапой в яму к Трубецкому просунулась и усатая морда, величиной с бычью, с двумя огромными клыками вдоль слюнявого рта, принадлежавшего гигантской сибирской кошке -уссурийскому тигру. Трубецкой выстрелил. Осечка. Отсырел от снега порох. Трубецкой выронил пистолет.
* * *
18 февраля 1831 года в церкви Большого Вознесения у Никитских ворот в Москве поэт Пушкин венчался с девицей Наталией Николаевной Гончаровой. Пушкин и Гончарова стояли в просторном зале с колоннами, требующими веры иконами на стенах с готическими витражами стрельчатых окон. Пахло ладаном. Дым витал под куполом, откуда смотрел Иисус. Горели свечи. Не было в светильниках пустых ячеек, заполнили свечами всё. То ли масло, то ли Моро стекало с икон наземь. Небогатая родня Гончаровых и нищие смотрели из углов церкви на молодых. Величайший поэт России отдавал сердце первой красавице. Такое бывает не каждый день. Похожий на совершенную обезьяну, коротконогий, маленький, сгорбленный от письменного стола, с маленькими, с невыспавшимися от ночного бумагомарания кровяными глазками, уродливыми баками до углов рта, которые он безошибочно считал достоинством, курчавой шевелюрой и лбом эфиопа, Пушкин влюблено смотрел на лучшую прелестницу Петербурга. Девятнадцать лет, ноги до плеч, стройные и прямые, как у лани, крепко шуршат под белым крепдешиновым платьем, шея лебеди, грудь Лаиды, с потаенными розовыми сосцами, разнесёнными в стороны, маленький живот девственницы, большой, обещающий земной рай таз, небольшая аккуратная головка Евы до изгнания, полуоткрытый с родинкой у края алый рот, бледный щёчки прабабки Цезаря, лоб выпуклый, носик совершенный маленький, ровный, глаза карие, колорита неповторимого, от зрачков под ними идут, искрясь от свечей, золотые прожилки, руки не полные и не худые, мягкие, доверчивые, робкие и ласкающие, плечи покатые, круглые, будто точёные, спина гибкая, уходящая вперёд в узкой осиной талии, ягодицы чуть оттопыренные, упругие, зовущие, взор тихий, ненавязчивый, черты лица гармоничные. Красота кажется умной. Натали была добра и доверчива.
Добрый ветхий батюшка в ризе, разукрашенной чёрными приносящими счастье свастиками по золотому полю, думал, что выдаётся блондинка за брюнета и только. Блондинка на полторы головы выше, но это дело молодых. Ему-то что.
- Александр Сергеевич, согласны ли вы взять в жены Наталью Николаевну Гончарову?
- Да. Согласен,- спокойно улыбнулся Пушкин. Всю прошлую ночь он писал финал «Евгения Онегина», объяснение Татьяны и Онегина. Татьяна вышла замуж за плешивого генерала, любви не получилось. Может, ему повезёт. Когда много сочиняешь, реальная жизнь лишь пауза, антракт между двумя стихотворениями, между романом и повестью, парой этюдов, симфоний и квартетом. Жизнь кажется напрасной выдумкой. Не сочинён ли и этот брак. Он был не сочинён.
- Наталья Николаевна, согласны ли вы выйти замуж за Александра Сергеевича Пушкина?
- Да, согласна.
Где-то за храмом на башне ударили полдень. Золотое обручальное кольцо Пушкина упало на пол, свеча в его руке погасла. Трагедия людей, драма истории, фарс вечности.
- Перед лицом Господа нашего Иисуса Христа считаетесь вы отныне муж и жена.
Губы Пушкина Натали слились в поцелуе.
- Во имя Отца и Сына, И Святого Духа. Аминь.
Незримый ангел тронул крылом пламя свечей, заколебавшись они полыхнули дымом. Родня Гончаровых окружила молодых, Пушкин пришёл один.
Потом, после венчания, взявшись за руки, поэт и его жена выбежали на церковный двор, побежали, хохоча по снегу и морозцу, и поэт вдруг сочинил:
- Поэт по лире вдохновенной
Рукой рассеянной бряцал.
Он пел – а хладный и надменный
Кругом народ непосвящённый
Ему бессмысленно внимал.
И толковала чернь тупая:
«Зачем так звучно он поёт?
Напрасно ухо поражая,
К какой он цели нас ведёт?
О чём бренчит? чему нас учит?
Зачем сердца волнует, мучит,
Как своенравный чародей?
Как ветер песнь его свободна,
Зато как ветер и бесплотна,
Какая польза нам от ней?»
Натали влюблено смотрела на остановившегося замершего мужа. Из разноцветных витражей церковных стекол им свидетельствовали Слава и смерть.
* * *
Огромная пятнадцатипудовая полосатая уссурийская кошка выгнула спину и рыча, пуская слюну сквозь десяток, по-видимому, режущих и железо резцов, смотрела глаза в глаза Трубецкому. Большие веретенообразные, посаженые в жёлто-коричневую радужку зрачки животного чуть суживались, если сверху из-за её массы через проделанный ход после очередного порыва вьюги вдруг падал мутный поток света, и вновь расширялись во тьме. Трубецкой предпочёл не двигаться. Кошка продолжала рычать всё более настойчиво и напряжённо. Чужак пришел на её место. Здесь она живёт. Здесь, среди этих высоких сосен, среди ослизлых гранитных валунов на подстилке их смёрзшихся осенних листьев, её дом, спасающий в непогоду. Если после рабочего дня, вы, открыв квартиру, вдруг обнаружите там незнакомца, не попросите ли вы его объяснений? Кошка рычала. Трубецкой, сдерживая дыхание, смотрел ей в глаза и не двигался. Продолжая неприязненно выгибать спину, кошка чуть развернулась и тоскливо посмотрела наверх, в проделанный ею ход, через который она пришла. Наверху ныла, выла, стонала и свистела вьюга, пух снега летел вниз, собираясь вскоре заделать сделанную лазейку. Уйти, оставив незнакомца, благородно, но грозит гибелью. Кошка вновь повернулась к съежившемуся Трубецкому и зарычала, предлагая уйти ему. Однако тот, опасаясь, что при малейшем движении последует бросок зверя, продолжать оставаться без движения. То повышая тон, то понижая, кошка рычала полчаса, потом, не меняя места, она осела, и то прикрывая надолго глаза, то открывая их столь стремительно, что у Трубецкого мурашки ползли по коже уже не от одного холода, наблюдала за пришельцем. Передние лапы кошка вытянула вперёд, и на правой лапе немного выше локтя Трубецкой увидел расщеплённый остаток надломленной китайской стрелы. По тому, как зверь положил правую лапу поверх левой, Трубецкой понял, что рана недавняя и причиняет сильную боль. У кошки существовали счёты с человечеством. Новая мысль ошеломила Трубецкого, он вспомнил, что читал, раненые сибирские тигры легко становятся каннибалами. Кошка тем временем закрывала глаза всё продолжительнее. Трубецкому казалось, она хитрит перед нападением. Но кошка, пригревшись, рычала всё менее напряжённо, вскоре – уже по инерции. Закрыв глаза, она предалась сну. Стоявшие торчком уши соблюдали стражу. Иногда кошка вздрагивала, веки её раскрывались, они окидывала Трубецкого всё более неосмысленным взглядом, чем ранее, по-видимому, усталость валила её. Утомившись наблюдать за тигрицей, забылся и Трубецкой.