– Где мы?
– В надёжном месте. Ущелье уже полностью зачищено, но нас не нашли. Уйти теперь можно только на север, но один ты в таком состоянии через перевал не пройдешь. Уходить нужно как можно скорее, тебя ищут. Я тебе помогу, даже если ты не согласишься с моим предложением, поэтому пока думай.
– Почему?
– Почему тебя ищут?
– Нет, это понятно. Почему ты мне помогаешь?
– Не хочу, чтобы тебя убил придурок и алкоголик Кармаль. Если ты попадешься военным, то это обязательно случится. Панджшер для тебя временно потерян, настало твое время совершить Хиджру и призвать с собой народ.
– Кармаль придурок и алкоголик, которого вы навязали Афганистану.
Отпираться русский даже не подумал.
– Наделано уже много всяких глупостей, но часть из них еще можно исправить. Шурави не нужен Афганистан, шурави нужно, чтобы сюда не пришли американцы и фанатики–ваххабиты. Ты ведь тоже не хочешь их прихода?
– Не хочу.
– Как видишь, у нас уже есть общие интересы. К тому же, лично я поддерживаю твое стремление отделиться от пуштунов в независимом Северном Афганистане. И я знаю, как можно договориться с пуштунами по–хорошему.
– Шурави этого не допустят.
– Поживём–увидим. В скором времени нас всех ждут большие перемены, в том числе и шурави. Аллах вразумит их. Но до этого еще нужно дожить, и в этом я могу тебе помочь. Принимаешь ли ты мою помощь, Ахмад Шах?
– Уже принял. Куда вы идёте?
– В Бадахшан.
– Твой амир шурави?
– Шурави. Но другие шурави ничего про Асхама не знают, только он. Ему уже скоро понадобится умелый и удачливый командующий для доблестной и в будущем победоносной бадахшанской армии. Я хочу рекомендовать ему тебя. Мой амир считает Кармаля и прочих парчамистов /ссылка 5: Парчам – знамя. Фракция в НДПА/ никчемными бачабозами /ссылка 6: предпочитающие мальчиков/, но пока вынужден это скрывать.
– Почему?
– Потому что амир моего амира такой–же никчемный партийный бачабоз, как и Кармаль. У нас тоже много проблем, Ахмад Шах, но мы о них знаем и постараемся в скором времени решить.
– Теперь ты уверен, что я выживу?
– Теперь уверен. Боль ещё будет, но кризис уже миновал.
– Когда я смогу ходить?
– Думаю, через неделю.
– И вы будете ждать?
– Если ты решил идти с нами, мы тебя понесём.
– Я иду с вами, и я твой должник.
– Хорошо. Пока идем – я твой амир. Если скомандую залечь – сначала падай, потом думай. А пока спи. – Асхам положил ему руку на лоб и от неё по всему телу прошла какая-то расслабляющая волна.
– Да, Амир. – уже засыпая произнёс Ахмад Шах Масуд.
***
16 апреля 1984 года. Афганистан. Провинция Бадахшан. Северо-западная окраина долины Зибак.
Первых три дня пути Ахмад Шах Масуд почти не запомнил. Когда он приходил в себя, в глазах двоилось, а желудок то и дело выворачивался желчью, его поили, снова погружали в сон и продолжали путь. Боль во сне не чувствовалась, но от тряски душа время от времени покидала тело, чтобы поискать короткий и удобный путь к Аллаху, однако её что-то не отпускало. Что-то, что несомненно подчинялось Асхаму. А ещё Масуд видел сны. Вернее, один и тот–же сон, в котором доктор Асхам в белом халате одевал ему на голову какой-то явно медицинский прибор в виде мотоциклетного шлема. Окончательно в сознание Ахмад Шах вернулся, когда отряд встал на днёвку в одном из схронов. Видимо в нём имелся запас медикаментов, потому что проснувшись в небольшой пещере Ахмад Шах Масуд впервые почувствовал голод. В этой пещере, даже не пещере, а крытом карнизе под небольшим водопадом, могли бы разместиться человек десять, но кроме самого Асхама, больше никого не было.
– Ас–саламу алейка, счастливейший из воинов Аллаха.
– Ва–алейкум ас–салям ва–рахмату–Ллахи ва–баракятух, Амир Асхам. Где мы?
– Уже за перевалом. Эта водичка бежит в Пяндж.
– Вы перетащили меня на руках через перевал?
– Аллах помог. Как твое самочувствие?
– Идти точно смогу.
Русский молча кивнул, вроде и не спеша, но очень быстро собрал свой пулемет, достал банку сладкого молока, со знакомой сине–белой этикеткой, проколол в ней две дырки и придвинул Масуду.
– Завтра пойдем. Засветло доберемся до Анжомана. Там ты снова получишь возможность уйти.
– Ты отпустишь меня?
– Да. Кроме того, я дам тебе оружие и столько припасов, сколько сможешь унести.
– Почему?
– Я не уверен, что ты сможешь договориться с моим Амиром.
– Ты не похож на того, кого можно заставить служить. Значит, ты служишь этому шурави добровольно?