Незнакомый седой господин неторопливо прочитал его, потом пытливо взглянул на посетителя.
— Здесь написано, что имеете освобождение от военной службы по состоянию здоровья. Чем больны?
Николай задрал на спине рубаху, показал длинный шрам.
— В депо на кране трос оборвался, задело концом. Полго- да в больнице провалялся.
Господин согласно кивнул.
— Сами понимаете, время такое, что на слово верить трудно, да и власти могут потребовать проверки. Сейчас в делах застой, могу предложить только место охранника на складе нашей фирмы.
Жалование положили скромное, но перед молодой семьей денежная проблема не стояла. Хозяину выложили плату за шесть месяцев вперед и, чтобы не было лишних разговоров среди благонравных соседей, оформили брак в мэрии. Сами решили, что обвенчаются при первой же возможности, как только найдется православный священник. Венчаться с пастором Людмила наотрез отказалась. Столь же решительно заявила, что работу в местной больнице не бросит.
Николай быстро освоился в этом шумном многонациональном городе, где шахты имелись чуть ли не в каждом квартале и отвалы пустой породы можно было видеть почти на каждой улице. Разобрался в этом скоплении шахтерских поселков и деловых центров и, как заправский старожил, стал называть его Джоуберг. Как и полагается уитлендеру, завел знакомства в своем кругу, но по причине флегматичного характера и регулярно демонстрируемой политической серости не принимал участия в жарких спорах о действиях властей.
В городе было неспокойно. Тысячи людей бежали сюда, надеясь спастись от ужасов войны, но она шла следом, несла безработицу и дороговизну. Если и раньше Джоуберг был известен своими высокими ценами, то сейчас многие продукты совсем исчезли и достать их было нельзя ни за какие деньги. Участились грабежи, и полиция не могла поддержать прежний порядок.
Но все претензии в адрес властей смолкали, стоило только кому-нибудь упомянуть о чернокожих рабочих. Их поселки сплошным кольцом опоясывали город и на каждого белого жителя приходилось не менее семи африканцев. Это были не бессловесные деревенские кафры, а «парни из бараков», не один год проработавшие плечом к плечу с белыми рабочими в шахтах и на производстве. Они уже о многом знали, освоили новые профессии, которые и не снились их дедам, и с гордостью, словно парадные мундиры, носили свои драные рабочие робы и помятые шахтерские каски. Из-за безработицы и нехватки продовольствия кое-кто из них разошелся по округе, но многие остались в поселках. Их присутствие внушало опасения всем — и бурам, и уитлендерам. Все чаще звучало: «Когда же придут англичане?»
Война продолжалась. Фельдмаршал Робертс и его войска медленно двигались вдоль железной дороги, на которой теперь буры взрывали все, что могли. Английские саперы восстанавливали разрушенное, поезда с пехотой и артиллерией делали очередной бросок, и все начиналось сначала. Бурские «коммандосы» еще совершали смелые рейды, брали в плен целые батальоны англичан, захватывали батареи и склады, но все это были лишь отдельные успехи. 31 мая 1900 года британская армия вошла в Йоханнесбург. Англичан встретила делегация муниципалитета и толпы восторженных африканцев, уверенных в том, что пришло избавление от власти белых хозяев. Все они пели, плясали и на радости жгли ненавистные пассы, которые должны были постоянно иметь при себе и предъявлять по первому требованию прежних властей. Некоторые горячие головы уже требовали для чернокожих избирательных прав и предоставления мест в муниципальном совете.
Город гудел от грохота тамтамов и праздничных криков, не обошлось без разгрома нескольких лавок и пивных. Два дня конные патрули англичан и местная полиция общими усилиями наводили порядок. Только после этого в Йоханнесбурге наступило спокойствие. Горожанам военные власти рекомендовали заниматься своими обычными делами, а всем чернокожим в обязательном порядке было приказано иметь пассы. Впрочем, большинство «парней из бараков» оказались мобилизованными в транспортные бригады и под конвоем отправлены подальше от города на восстановление железных дорог и другие строительные работы.
Через неделю, после короткой перестрелки на окраине, была взята и Претория. Президент Крюгер с оставшимися силами отошел на восток к границе с Португальским Мозамбиком. Партизанские действия продолжались.