— В самой церкви не посмеют, а за ее пределами я им не дамся. Там неподалеку я заметил угольный склад, так поставьте за ним лошадей и дайте провожатого, знающего дорогу до Замбези. Кстати, взрывчатки у вас немного не найдется?
— Понимаю, что ты задумал. Конечно, найдем. Только не переусердствуй, там кроме английских агентов будут и другие люди.
— Заряды сделаю маленькие, больше для шума. К ним эти игрушки подсоединю, — достал из кармана стеклянные трубочки от люстры. — Вот их известными составами наполню, так что останется только пальцами раздавить и через четыре секунды вместе со взрывчаткой все это и бабахнет.
— Что-то уж очень просто все у тебя получается.
— Обычные химические взрыватели, все согласно науке, — подтвердил Николай и добавил: — В церкви боковая дверь имеется, пусть она будет незапертой и из наших около нее никому не надо стоять. А вот стекла, боюсь, в церкви вышибет.
— Не думай об этом. У дядюшки Редена приход богатый, его прихожане на ответвлении самой главной жилы свои шахты выкопали. Как только объявят о мире, там такая работа закипит, такие барыши пойдут — всем на удивление. Ты приезжай к нам лет через пять, не узнаешь этих мест. Все отстроим заново!
Якоб вышел и через некоторое время вернулся с небольшой картонной коробкой в руках, с содержанием которой лучше было знакомиться при нормальном дневном свете и на свежую голову.
— Сейчас тебе принесут поесть, здесь потом и заночуешь, — сказал он. — К тебе вот еще какое дело, оно касается мистера Каупервуда. Том сказал, что этот вредный старикашка за тобой охотился еще в Кейптауне. Он и нам кое в чем напакостил. Не пора ли с ним рассчитаться?
— Покушение на него хотите устроить?
— Ну зачем же из него делать героя или мученика. Том вот что предлагает — ты напиши письмо в одну из лондонских либеральных газет. О том, как этот британский чиновник тебя, гражданина нейтральной страны, преследовал своими подозрениями, вынудил в Кейптауне процветающую торговлю бросить, в большой убыток ввел, а вот сейчас мешает и в законный брак вступить. Можешь потребовать с него или с его ведомства возмещения материального и морального ущерба… Очень уж этот мнимый ботаник усердствовал, когда наших людей за колючую проволоку отправлял. Так что будут и другие письма с именами и фактами.
— Ну что же, я не против, пусть с ним свои же и разберутся. Только как и когда я все это буду писать?
— Вот тебе лист бумаги. Распишись внизу как американский гражданин Питер Крейн. Остальное, о чем я тебе сказал, изложит Том. Заодно укажи и счет в каком-нибудь нейтральном банке. Это ведомство публичных скандалов не любит — заплатит… Между прочим, у вас, русских, есть обычай во время венчания обмениваться золотыми кольцами?
— Бог ты мой! Ну совсем из головы вон! Нет у меня колец, где же я их теперь возьму? В ювелирных магазинах показаться нельзя, там меня непременно поджидают.
— Ну, Николай, ты опытный мастер-оружейник, разве не сможешь сам два кольца изготовить? Твоя сумка с инструментами рядом, горн или что тебе еще потребуется, в мастерской найдется.
— Отковать кольца не проблема. Только из чего? Разве что из медяшки какой?
— У нас в Джоуберге за этим материалом дело не станет. Город на четырех, самых крупных в мире, золотых жилах стоит. Видишь в углу мешки? Возьми, сколько потребуется! — рассмеялся Якоб. — А я сейчас вернусь, схожу за свадебным подарком для твоей жены. Извини, но лично вручить его не смогу.
У стены стояло несколько кожаных мешков. Николай развязал один-другой, везде прелое вонючее зерно, перемешанное с жуками и мышиным пометом. Копнул глубже и нащупал золотые самородки. Выложил их на верстак, рядом с коробкой со взрывчаткой, полез в сумку за необходимыми инструментами.
Все надо подготовить заранее. В одном из отделений за подкладкой нащупал свой американский паспорт, который раздобыл еще Карл Карлович. Достал, повертел в руках.
Как давно это все было. Какая от него теперь польза? Но уничтожить жалко, вдруг пригодится? Ладно, что-нибудь придумаю.
— Почему взял так мало? — удивился вернувшийся Якоб. — Прихвати еще, чтобы кольца получились настоящие, африканские, всем бросались в глаза. В этих мешках часть нашего боевого запаса, более мощного, чем все снаряды и фугасы. Мы еще за свою землю повоюем, но уже новым оружием — политическим. Будут у нас и партии, и фракции в парламенте, и собственные газеты. Еще раз говорю, возвращайся сюда после войны, не пожалеешь.
— Спасибо, буду помнить.
— А вот это наш подарок, шкатулка для женских мелочей. Из настоящей крокодильей кожи, ручная работа. Ты теперь отдохни и с утра принимайся за дело, а мне эту ночь не спать. Надо все заранее подготовить и кого следует предупредить.